Чтение онлайн

Это страшное дело в Угличе и до наших дней осталось нераскрытым окончательно. Есть некоторые основания считать Годунова виновным в гибели царевича, но доказать его виновность невозможно.

Как бы то ни было, но ближайшего наследника царского престола в 1591 году не стало.

Прошло семь лет, наступил 1598 год. Уже осенью царь тяжело занемог, а в самый крещенский сочельник, к вечеру 5 января, «последний царственный цвет Русской земли отошел от очей всех», писал летописец. Овдовевшая царица Ирина удалилась в монастырь и там постриглась. С Феодором прекратился царский род Рюриковичей, правивший Русью более 700 лет. Русским людям предстояло теперь избрать нового царя, а с ним возвести на престол и новый царствующий дом.

Предание рассказывает, что уже на смертном одре царь Феодор совещался с придворными боярами о том, кому быть после него русским государем, и протянул скипетр своему родственнику, боярину Феодору Никитичу Романову. Последний с поклоном передал скипетр своему соседу, тот своему, и т. д. Никто не осмеливался оставить скипетр у себя, и все смущенно передавали этот символ верховной власти из рук в руки. Но когда очередь дошла до шурина умирающего царя, боярина Бориса Феодоровича Годунова, он поспешно взял скипетр из рук своего соседа и уже не передавал его дальше. Действительно, после Феодора Иоанновича царская власть перешла к Борису Годунову, но не по выбору самого царя Феодора и не захватным путем, а иным образом.

Борис Годунов возвысился еще при Иоанне IV, хотя и умел держать себя в течение этого тяжелого царствования так искусно, что народная ненависть к опричникам и всяким другим «лиходеям», близким к «грозному» царю, миновала его. А при болезненном и удалявшемся от государственных дел Феодоре Иоанновиче Годунов сделался даже фактическим правителем государства: его близкое родство с царем, женатым на Ирине Феодоровне, сестре Бориса, и личные способности доставили ему положение «властодержавного правителя российского царствия». У него заискивали иноземные послы, приезжавшие в Москву; по его слову решались все вопросы внутренней государственной жизни.

Когда царь Феодор умер, Москва признала царскую власть за вдовствующей царицей. Но Ирина Феодоровна скоро удалилась в Новодевичий монастырь и постриглась в монахини. Таким образом верховная власть перешла фактически в руки ее брата, Бориса. Последнему оставалось только законным путем оформить это положение: сделаться и по имени тем, кем он уже давно был в действительности. 17 февраля 1598 года Земский Собор, надлежащим образом подготовленный Борисом, избрал его на царство.

Начало царствования Годунова оставило по себе добрую память в народе. Новый царь был покровителем и защитником «нищих, вдов и сирот убогих», щедрой рукой оказывал помощь пострадавшим от голода и пожаров. Нередко он освобождал многие местности от податей на три, пять и более лет. При нем высоко поднялась русская торговля, совершенно упавшая при Иоанне IV; приняты были меры к ограждению безопасности путей сообщения, к устранению произвола местных властей и разного рода притеснений населения и злоупотреблений со стороны их. Внешняя политика была проникнута миролюбием. Хотя сам он был совершенно необразованным человеком, однако посылал молодых людей учиться за границу, а своему сыну дал очень хорошее по тому времени образование.

Мудрое правление Годунова не могло, однако, предотвратить тех тяжких испытаний, которым Россия стала подвергаться начиная с 1601 года.

В 1601 году страну охватил, вследствие полного неурожая, ужасный голод. Люди питались травой, сеном и даже трупами животных и людей. Борис объявил народу бесплатную раздачу хлеба в Москве, Но эта мера, благая по цели, принесла только вред: в Москву собралось много людей, которые с трудом могли бы прокормиться и Дома; поэтому царской милостыни, конечно, не хватило на всех. За голодом последовали разные болезни, от которых в одной только Москве умерло около 130 000 человек. Жизнь государства была потрясена до основания.

Урожай 1604 года прекратил голод, но не мог устранить одного из главнейших его последствий — разбоев. В голодные годы крестьяне, спасая себя от смерти, образовали многочисленные шайки грабителей. Большинство членов таких шаек состояло из холопов, выгнанных во время голода своими господами. К холопам примыкали свободные, которых голод заставил тоже пренебречь законным добыванием средств к существованию. Шайки таких грабителей разбрелись по всей Руси; многие из них бродили даже под самой Москвой, так что Борис был вынужден несколько раз высылать против них войска. Этим шайкам вскоре пришлось сыграть важную политическую роль: на них оперлись самозванцы, целый ряд которых промелькнул в начале XVII века в течение всего лет десяти.

Еще в 1601 году в Москве появился слух, что царевич Димитрий, сын Иоанна IV, спасся от убийц, посланных будто бы Годуновым в Углич, и скрывается в Польше. Появление Димитрия, потомка прежней династии, к которой русский народ издавна привык, неизбежно поколебало бы положение Бориса, если бы только Димитрий действительно был жив. Поэтому, несмотря на свою уверенность в кончине царевича, Борис Годунов был сильно встревожен этим слухом. Он сразу понял, что рассказы о спасении Димитрия от смерти направлены прежде всего против него, являясь плодом интриг ненавидевших его бояр. Так и было в действительности. Василий Иванович Шуйский впоследствии прямо говорил, что бояре признали самозванца только для того, чтобы избавиться от Бориса. В свое время они не могли помешать Борису занять царский престол, не могли также бороться с Борисом-царем, так как он был сильнее боярства. Но они понимали, что старая династия Ивана Калиты в глазах народа гораздо выше Бориса. Поэтому они решили свергнуть Годунова во имя прежней династии, в лице ее последнего представителя — царевича Димитрия.

Как только слухи об этой интриге дошли до Бориса, на многих бояр посыпались тяжкие опалы. Следует, однако, отметить, что, пытая и ссылая множество заподозренных лиц, Борис почти не прибегал к смертным казням, хотя дело было для него очень серьезным. В это время были отправлены в ссылку Бельский, Романовы, Черкасские, Сицкие, Шестуновы, Репнины, Карповы и др.

Затем Борис объявил народу, что царевич Димитрий скончался, и самозванец, именующий себя Димитрием, не кто иной, как Григорий Отрепьев, беглый монах московского Чудова монастыря. Летом 1604 года Борис отправил в Польшу родного дядю самозванца, Смирнова-Отрепьева, чтобы он при личном свидании с племянником изобличил последнего в самозванстве. Но поляки не допустили этого свидания.

Действительно ли самозванцем был монах Григорий Отрепьев — в истории это вопрос спорный. Большинство русских историков признает, правда, в нем Григория Отрепьева. Но Костомаров говорит, что ничего точного не известно о его личности, а проф. Иконников считает даже так называемого «Лжедимитрия I» настоящим Димитрием, сыном Иоанна Грозного. Некоторые историки высказывают мнение, что хотя в Москве к самозванству и готовили Отрепьева, но царствовал не он, а неизвестное лицо, подмененное в Польше иезуитами. Отрепьев будто бы только приехал в Москву вместе с Лжедимитрием, но потом за пьянство был сослан им. Кем бы ни был загадочный человек, царствовавший в России под именем Димитрия, он, по многим признакам, и сам верил в свое царственное происхождение. Сравнительно быстро он заставил поверить в это и русский народ. Поляки же, которым он был обязан достижением русского престола, вряд ли верили в его происхождение от Иоанна Грозного. Так, например, канцлер и гетман Ян Замойский, выслушав рассказ о приключениях мнимого царевича, с явным недоверием произнес:

— Это какая-то римская комедия, что ли?..

Однако самозванец был нужен польскому правительству как хорошее средство для ослабления России, а польское духовенство надеялось начать с его помощью распространение католичества среди русских. Польские же авантюристы, явившиеся под знамена самозванца, готовы были драться за всякого, кто только мог хорошо заплатить или дать пограбить. Поэтому у самозванца скоро собрались довольно значительные военные силы, с которыми он и двинулся в поход против Бориса для получения «прародительского престола».

Вступив в русские пределы, самозванец стал рассылать по городам гонцов с грамотами, излагавшими историю его спасения от смерти и призывавшими всех русских стать под его знамена для борьбы с Борисом, который незаконно «владеет русским царством». Население очень доверчиво отнеслось к этим грамотам: один за другим города стали переходить к самозванцу, и движение его во главе войск к Москве скоро начало походить на триумфальное шествие законного государя.

Борис выслал против самозванца войска. Но московские воеводы действовали все время очень вяло и неискусно. Даже когда им удалось (30 января 1605 года) нанести самозванцу решительное поражение около Добрынич, они не сумели воспользоваться своей победой и дали самозванцу возможность бежать с остатками разбитого войска в Путивль. Там он скоро опять собрал вокруг себя много казаков и военнослужилых людей из перешедших на его сторону городов. С этим сбродом он хотел идти на выручку признавшего его города Кромы, осажденного большим отрядом московских войск под начальством боярина Шереметева. Неизвестно, чем окончилось бы это предприятие самозванца, если бы ему не помогли обстоятельства: 13 апреля 1605 года Борис скоропостижно скончался.