Чтение онлайн

Москва присягнула 16-летнему сыну Бориса, Феодору Годунову. Было отправлено под Кромы особое посольство для приведения осаждавшего этот город войска к присяге новому государю. Войско тоже присягнуло. Но скоро в нем обнаружилась измена. Князья Василий и Иван Голицыны, Михаил Салтыков, Петр Басманов, братья Ляпуновы и другие главные военачальники перешли на сторону самозванца. Увлеченные ими полки тоже нарушили присягу, данную новому царю, и перешли к Лжедимитрию.

С этими новыми подкреплениями самозванец двинулся из Путивля к Москве. Всюду по пути его встречали как законного государя. 1 июня в Москву явились от него Плещеев и Пушкин, собрали народ и читали ему грамоту, в которой рассказывалась вся история царевича — его спасение от смерти, его пребывание в Польше и поход в столицу. Народ не знал, чему верить, и вызвал на Красную площадь Василия Шуйского, который вел следственное дело об убийстве Димитрия. Шуйский явился и уверил всех, что Борис действительно посылал в Углич людей убить Димитрия, но последний спасся, а убит был поповский сын. Услышав это, толпа бросилась с Красной площади в Кремль, схватила царя Феодора вместе со всеми его родственниками и перевела их в старый боярский дом Годуновых. Через десять дней от самозванца приехали в Москву князья Голицыны и Мосальский с тем, чтобы «покончить» с Годуновыми. Они задушили царя Феодора, его мать и Семена Годунова, а остальных родственников Бориса отправили в изгнание.

20 июня 1605 года Лжедимитрий торжественно вступил в Москву. Прежде всего он поехал в Архангельский собор, где был похоронен Иоанн Грозный, и горько плакал над его гробницей. Через несколько дней после этого он вернул из ссылки своих мнимых родственников, попавших в опалу при Годунове, — Нагих и Романовых, щедро осыпав их милостями. В конце июля приехала в Москву царица Мария Федоровна Нагая, мнимая мать самозванца. Произошла трогательная встреча. Лжедимитрий держал себя с ней как нежный сын, а царица встретила его как любящая мать. Самозванец, по-видимому, искренно считал ее своей родительницей.

Московское население сначала было в восторге от нового царя. Но вскоре отношения между Лжедимитрием и народом стали ухудшаться. Русские люди с удивлением замечали, что царь совсем не похож на прежних царей: не посещает храмов, не спит после обеда, запросто бродит по Москве, одевается по-польски, водится исключительно с поляками, пляшет на придворных вечерах и маскарадах, нарушает посты, не кладет поклонов и т. д. Бояре были обижены тем, что царь предпочитает им иноземцев, называет их невеждами и т. п. Народное недовольство вызывали больше всего окружавшие царя поляки. Они держали себя в Москве, как в завоеванном городе, и оскорбляли на каждом шагу щепетильное национальное чувство московских жителей: входили в церковь в шапках, нередко с собаками, громко болтали там, смеялись. Русским женщинам небезопасно было показываться на улицах города. Высшее русское духовенство тоже было недовольно равнодушием царя к православной церкви. Кроме того, оно упорно не соглашалось на брак царя с католичкой Мариной Мнишек. Лишь с большим трудом патриарху Игнатию удалось уговорить архиереев согласиться на присоединение Марины Мнишек к православной церкви не через крещение, а только через миропомазание и причащение по православному обряду.

Все эти обстоятельства вызывали глухое брожение в народе и среди бояр, вскоре перешедшее в заговор против самозванца. Заговорщики вышли из той самой среды, которая «воскресила царевича Димитрия», - из боярства. Во главе их стал Василий Иванович Шуйский. В марте 1606 года брожение проявилось и среди московских стрельцов, которые кричали, что царь «разоряет православную веру». Приезд Марины Мнишек в Москву для бракосочетания с царем послужил удобным моментом для свержения самозванца.

Невеста царя приехала с двухтысячным отрядом вооруженных поляков. Тотчас же в Москве начались ослепительные, никогда до тех пор не виданные торжества. 8 мая Марина была коронована, а затем обвенчана с Лжедимитрием. Царь и царица среди развлечений забыли все на свете. Но над их головами уже собралась гроза.

В ночь с 16 на 17 мая Шуйские ввели в столицу 18 000 преданного им войска. На рассвете заговорщики в разных частях города ударили в набат. Народ высыпал на улицу. Со всех сторон раздавались крики: «В Кремле пожар!»… «Поляки хотят перебить бояр!»… «Долой самозванца!»…

Василий Шуйский с 200 бояр и дворян бросился в Кремль. Толпа кинулась за ним. Заговорщики проникли во дворец. Лжедимитрий думал спастись бегством и выпрыгнул из окна во двор. Но прыжок оказался неудачным: самозванец сломал ногу. Его схватили и унесли во дворец, где и убили. Марину же спасли от смерти ее фрейлины. Из Кремля народ рассыпался по всей Москве и стал избивать и грабить ненавистных поляков. Жертвой народного гнева пало до 3000 поляков и русских, сочувствовавших им или друживших с ними.

Так окончилось одиннадцатимесячное царствование того, о ком Костомаров сказал: «Димитрий уничтожил Годуновых и сам исчез как призрак, оставив за собою страшную пропасть, чуть было не поглотившую московское государство».

На третий день после убийства Лжедимитрия народ опять собрался на Красной площади, и здесь Василий Шуйский, по выражению одного современника, был «выкрикнут в цари своими доброхотами». Тотчас же по вступлении на престол Шуйский разослал по городам грамоты, в которых доказывал самозванство убитого царя и свои права на московский престол, доставшийся ему, как он писал, по избранию, а не захватом власти. 3 же июня были перенесены из Углича в Москву мощи царевича Димитрия и торжественно положены в Архангельском соборе, Мать царевича всенародно покаялась, что тяжко согрешила, признав самозванца своим сыном. Перенесение мощей царевича Димитрия должно было уверить всех в самозванстве свергнутого царя.

Однако не все поверили. В южных областях государства распространились слухи, что царь Димитрий спасся от убийц, подосланных Шуйским, и в народе возникло движение в его пользу. Население многих южных городов отказалось признать Шуйского царем и стало готовиться к походу на Москву для изгнания его и возвращения престола Димитрию. Холоп князя Телятевского, Иван Болотников, собрал огромные полчища всякого сброда и двинулся с ними на Москву, во имя Димитрия, которого он будто бы видел живым в Польше. Чтобы привлечь на свою сторону народ, Болотников в своих грамотах призывал Крестьян к грабежу дворянских вотчин и поместий, к избиению воевод, дьяков и торговых людей. Во многих местах к Болотникову пристали и войска. В то же время почти все города восстали против Шуйского. Только после упорной борьбы царю удалось справиться с восстанием. В октябре 1607 года Болотников был разбит царскими войсками под Тулой и взят в плен. После этой победы Шуйский распустил войска по домам, думая, что восстание усмирено. Однако он жестоко ошибся.

В октябре того же года появился в Стародубе (Черниговская губерния) новый мнимый Димитрий Иоаннович. К нему примкнули остатки разбитых под Тулой полчищ Болотникова, с которыми он и дошел до Орла. Здесь к нему присоединилось несколько тысяч поляков, побуждаемых отчасти желанием отомстить за смерть своих соотечественников, погибших вместе с Лжедимитрием в Москве, отчасти стремлением к наживе и приключениям. У нового самозванца оказалось войска даже больше, чем у первого. Весной 1608 года он двинулся из Орла на север и в июне подошел к Москве, став лагерем в селе Тушине (в 12 верстах к западу от Москвы). Его армия непрерывно увеличивалась. Кроме разного собиравшегося в Тушино сброда, Ян Сапега привел с собой из Польши 7 000 человек. В общем войско второго Лжедимитрия скоро дошло до 100 000 человек. С этими силами он попытался было взять Москву приступом, но потерпел неудачу, и решил начать осаду столицы. Его план состоял в том, чтобы отрезать Москву от сообщения с другими областями государства, а эти последние постепенно подчинить себе; тогда столица пала бы сама собой. Южные области, за исключением Рязанской земли, уже признали его. Самозванец решил подчинить себе также северные области и отправил для этого большой отряд под начальством поляка Лисовского.

Отряд Лисовского взял город Дмитров (в 70 верстах от Москвы) и 23 сентября 1608 года подошел к Троице-Сергиевой лавре, чтобы завладеть и ею. Но обитель преподобного Сергия в течение 16 месяцев героически отражала приступы врагов. Пока шла осада лавры, войска нового Лжедимитрия, или, как его тогда называли русские люди, «Тушинского вора», овладели громадной территорией. Из крупнейших городов только Смоленск, Новгород и Нижний Новгород не подчинились «вору». Положение государства было крайне опасным. Волновались инородцы, крестьяне, мелкие горожане. «Народ, — по словам проф. Платонова, — решительно не знал, верить ли новому самозванцу, которого признала даже и Марина Мнишек, или же остаться при Шуйском, которого не за что было любить».

Шуйский не мог собственными силами справиться с самозванцем, и решил обратиться к иноземной помощи. В 1609 году он заключил союз с шведским королем Карлом IX, который прислал в Россию вспомогательный отряд под начальством Делагарди. Племянник царя, Михаил Васильевич Скопин-Шуйский, соединился с Делагарди и двинулся от Новгорода к Москве, очищая по дороге области от тушинских шаек. Поход Шуйского и Делагарди был очень успешен. Но в это время на Западе появилась новая гроза для государства: польский король Сигизмунд, домогавшийся шведского престола, узнав о союзе Карла с Шуйским, счел себя врагом последнего и осадил Смоленск. Оттуда он отправил в Тушино посольство сообщить полякам, что им приличнее служить своему королю, нежели самозванцу. Значительное число поляков послушалось короля и отправилось к нему в Смоленск. В Тушине произошел раскол. Поляки открыто насмехались над самозванцем и разоблачали его обман. При таких обстоятельствах «Тушинский вор» решил оставить Москву и уйти в Калугу, куда и прибыл в конце 1609 года.

Король Сигизмунд объявил себя претендентом и на русский престол. Его домогательства нашли поддержку среди московских бояр, живших в Тушине. После долгих переговоров с польским королем тушинские бояре предложили русский престол сыну Сигизмунда, королевичу Владиславу, но с условием ограничения самодержавной власти. 4 февраля 1610 года Сигизмунд принял это предложение, но осуществление его отложил до взятия Смоленска.

Тем временем князь М. Г1. Скопин-Шуйский и Делагарди деятельно готовились к походу против польского короля. Но в самый разгар этих приготовлений неожиданное горе постигло русскую землю: молодой герой Скопин-Шуйский, надежда России, скончался. После его смерти, очень загадочной по обстоятельствам, главное начальство над войсками было поручено князю Димитрию Шуйскому. Скоро этот бездарный воевода был наголову разбит при селе Клушине (24 июня 1610 года) литовским гетманом Жолкевским. После этого поражения русских войск союзник Делагарди был вынужден отступить к Новгороду, и царь Василий Шуйский остался совсем без армии.