Чтение онлайн

Зоя снова захихикала и показала большой палец. Но Соня продолжала сомневаться.

– И все равно в браке есть совместно нажитое... Это ж вам не просто там... Что-то же ей за эти несколько лет причитается. Даже при разводе. А уж вдова - главная наследница! И внуку все равно что-то должны выделить. Стопудово.

Зоя снова кивнула.

– Даже не сто пудов, а тыща. Только у хозяина все было нажито до нее. А последние годы бизнес, наоборот, шел не очень. Они в суд вообще могут притащить бумажку, что были одни убытки, все в долгах, того гляди по миру пойдут. И вообще! Куда Регинке с ними тягатьcя! Так они ей бабки и отвалят, ага! Сто рублей на счастье и пошла вон! Фигу ей, шалаве, а не бабло. Дешевле киллера нанять. Жорику это - раз плюнуть. Она же не дура! Вот и засунула язык в укромное место.

Соня не унималась.

– А Костина жена? Как они в одном доме-то живут?

Зоя аж подпрыгнула от возбуждения.

– А это уже вторая сказка Шахерезады! Марианна очень любит Костю. Да она уж и привыкла: он ни одну юбку не пропустит. Ревнует, конечно. У Регинки-то совести вообще нет. Зато Марьяша - законная жена, красавица, а та - так, доска гладильная, подстилка. Там, в агентствах, ее все мацали, как обезьяну. Давно бы поперли поганой метлой да Мишаня-то не виноват... Такой хороший мальчик! Весь в Костю.

Но Соня упорно стояла на своем.

– Все равно. Она может сказать, что он все знал и все равно на ней женился, и ребенка на себя записал. Ведь даже чужих детей усыновляют. Женился, значит, любил. И все простил...

– А вот и нет! Еще имеется видео, где он после анализа на нее орет, а она клянется, что это какая-то ошибка, и Мишаня - его ребенок. Представляешь, какая наглая! И это при том, что есть еще и третий документик, тоже анализ. Типа, лампа перегорела. Короче, хозяин уже и не мог иметь детей: у него в причиндалах давно все передохло... Он в тот же день позвонил адвокату и изменил завещание! Представляешь, какой Регинке облом! Думала, всех наколет, такая умняшка, и на тебе! Сама же на своем дерьме и поскользнулась, кошка драная. Раскатала губищу! А вот хрен ей в дикое рыло!

Зоя уже просто каталась со смеху, повизгивая от восторга.

– Тихо, а то весь дом перебудишь!

– Не переживай, здесь идеальная звукоизоляция, это тебе не хрущевка. А форточку я закрыла.

Соня потерла лоб.

– И все равно я не понимаю... Ну, Костя, Регина, Мишаня - ясно. А остальные-то причем?! Почему он выбрал именно Надежду?

– А кого еще?! Ариадна - пьянь. У Алекса, только вид солидный, а на деле его, кроме жратвы, ничего не интересует. Ирэн в рот Георгию смотрит, как он скажет, так и будет. Не, Жора, конечно, шустрый, но ему доверия - ноль. С такими рожами раньше ларьки «крышевали», а теперь - элита, в журналах фото! В общем, из деловых-то двое всего: Костя да Надежда. Остальное так, балласт...

– Так ведь Надежда все своим детям передаст...

– Не, ты что! Они же через год без штанов останутся! Тот же Жорик, бывший бандюк, все к лапам и приберет, а Ирке - пинка под хвост. Только Костя! А эти так и останутся на полном пансионе.

– А ты откуда все знаешь?

– Уши имею... Они тогда между собою все перелаялись.

– Прямо при тебе?

– Да мы для них как мебель...

Соня засмеялась.

– Ага. И ты будешь мне втирать, что все эти разборки шли прямо при тебе?

Зоя смутилась, потерла нос.

– Ну, ладно... Только, смотри, никому, а то обоих попрут! Мне Лизка сказала.

– Это которая сбежала?!

– Ну! Вот никогда бы на нее не подумала, что воровкой окажется. Вроде хорошая девчонка была и не дура. Мы с ней дружили. Но ведь на лбу-то не написано...

– Она такая любопытная была?

– О, еще как!

– А она как узнала?!

Горничная захихикала.

– Она в шкафу сидела. В первый раз-то это случайно вышло... Она гардеробную мыла, ну и услышала. А потом уж от скуки. Я ее застукала случайно, ну, она мне все и выложила. Теперь-то я думаю, она подслушивала, чтобы узнать, где что ценное лежит...

– А что она украла?

– Да так, дребедень разную: серебро столовое, статуэтки фарфоровые, старинные, маленькие, собачки-кошечки разные, еще там какая-то мелочевка... Просто сложила все в сумку и свалила. Вот зачем такой геморрой, я не понимаю! Она же здесь хорошие деньги получала. А теперь в розыске. Все равно же поймают... Вот дуреха! Оно того стоило?

Соня вздохнула.

– Да... Фарш невозможно провернуть назад... А как ее охранники-то пропустили?

– Да сумка-то небольшая была. Как раз хозяин тогда умер, вот она и воспользовалась под шумок...

Зоя извлекла из кармана мобильник, нашла нужное фото и продемонстрировала новой подруге.

– Вот она.

На фотографии рядом с горничной стояла рыжеволосая девушка со смеющимися карими глазами и пикантной родинкой у рта. Широкая улыбка обнажила десны. Рыжую вряд ли можно было назвать красавицей, но чуть удлиненное лицо казалось живым и обаятельным. В ушах у Лизы были серьги-звездочки с желтым камешком посередине.

– А где она жила?

– Да здесь же, в этой комнате...

Соню от этих слов немного покоробило.

– Да уж... Жаль девку. Считай, всю жизнь себе поломала.

Горничная вздохнула.

– От бедности все это. Крышу ей снесло при виде чужого добра. Эх, как надоело болтаться в нищете, терпеть, прислуживать, как второсортная. Вот за что им такое счастье, скажи? Чем мы хуже их? Глупее или как?

Соня зевнула. Глаза у нее уже слипались. Зоя взглянула на часы.

– Ой, поздно уже! Я побежала! Смотри, не проспи! Подъем в семь! На всякий случай я тебе стукну.

– Ага. Я сейчас будильник заведу.

– Пока, Сонечка!

– До завтра... Спасибо за вино!. Дякую!

– На здоровье!

Соня поставила мобильник на семь, прочла «Отче наш» и «Богородицу», сказала: «На новом месте приснись жених невесте» и мгновенно уснула.

2 июня

Мобильник заиграл бравурную мелодию, словно кулаками застучали по голове. Соне показалось, что она только что закрыла глаза, а уже утро! Молодая женщина совершенно не выспалась и вставать жутко не хотелось. Потянулась, зевнула. Все тело болело после вчерашней работы, особенно ноги и плечи. Кое-как поднялась, натянула халат, потащилась умываться. Затем причесала щеткой волосы. Глаза сами закрывались.

В дверь постучали. Зоя!

– Ты как, в порядке?

Соня поморщилась, покачала головой:

– На ходу усну.

– Я тоже...

Девушки, вздыхая и потирая глаза, поплелись вниз на сверку. Перекличка прислуги началась ровно в семь тридцать. Все были на месте, включая сиделку, бывшую медсестру Ирину Платоновну, седоватую, ширококостную женщину лет около шестидесяти и няню Анжелу, стройную сероглазую шатенку лет двадцати четырех, очень хорошенькую. Алина Иннокентьевна представила новую работницу, затем дала каждому ценные указания. После чего все разошлись по своим местам. Степановна с Соней двинулись на кухню.