Дом с приведением
Шрифт:
– А зачем ему свет? Ведь он не собирается читать.
– Но ему плохо, без света!
– Плохо ему прежде всего из-за твоего рева!– решительно заявила мама. Отцепись наконец от сетки и перестань нервировать пса! Видишь же, мы оставляем его в безопасности, на теплой подстилке.
– Но одного-одинешенького!
Проблему разрешил сам пес. Хорошенько обнюхав старую наволочку, он взял ее в зубы, уложил тюфячок немного по-другому, по-своему, сам лег на него, вздохнул и, взглянув на Яночку, закрыл глаза с безропотным смирением. Пани Кристина почувствовала, как ее всю переполняет глубокая благодарность к этому умному животному.
– Ну вот, сама видишь, - сказала она дочери, отрывая ее пальцы от сетки. Песик хочет отдохнуть, у него был тяжелый день. Дай ему возможность спокойно поспать.
Всхлипнув последний раз, Яночка отцепилась наконец от сетки и позволила себя увести, оглядываясь на каждом шагу на оставленную в темном боксе собаку.
Извинившись перед дежурной за доставленное беспокойство, супруги Хабровичи покинули помещение приюта и направились к машине. Идя рядом с сестрой, Павлик ничего ей не сказал, а сказать мог бы многое. Ну, например, большое спасибо за то, что она взяла весь рев на себя, избавив его от необходимости принимать участие в драматическом представлении, и тем самым дала возможность сохранить его мужское достоинство. Схватив Яночку за руку, он немного придержал ее и, когда родители прошли вперед, прошептал:
– А теперь кончай представление! Все понимаю, у меня у самого сердце разрывается, но неужели не понимаешь - завтра начинается переезд, светопреставление, до нас предкам не будет дела? И мы придем сюда к нему на свидание. Ведь досюда доходит автобус от нашего дома, я специально смотрел!
Слова брата бальзамом легли на изболевшееся сердце Яночки. Девочка усилием воли прогнала грустную картину одинокой собачки в камере и, сразу успокоившись, настроилась на решение организационных вопросов. Ведь для решения таких вопросов необходимы спокойствие и сосредоточенность.
– А ну-ка быстренько сбегай к автобусной остановке и еще раз проверь, какой автобус и как ходит. А я тут еще немного пореву, а то они сразу почуют неладное...
3
Дом был большой, красивый и очень старый. Ранняя осень разукрасила окружающие его высокие деревья багрянцем и золотом, и теперь залитая нежарким осенним солнцем картина представляла собой воплощение тишины и спокойствия. Если бы не люди.
Люди начисто нарушили безмятежность. В доме, во дворе, на улице перед домом клубились толпы людей. Они вносили и выносили мебель и вещи, сталкиваясь друг с другом, роняя на землю узлы, свертки, отдельные предметы меблировки. Возникшее с самого утра светопреставление во второй половине дня постепенно выдыхалось, люди, растеряв энергию, уже не бегали, а двигались с трудом, как осовелые осенние мухи.
Из экономии Хабровичи наняли на целый день одну машину для перевозки мебели, и она неустанно кружила между этим домом и квартирами переезжающих в него жильцов, привозя одни вещи и вывозя другие. Запланировано и продумано было, казалось, все, но в результате такой упрощенной и, вроде бы, рациональной транспортировки буфет тети Моники и бабушкин диван совершили по два рейса, ибо по ошибке их загрузили на машину сразу после того, как только что разгрузили, а письменный стол Рафала, заброшенный первым рейсом жильцам с первого этажа, ухитрился совершить аж три поездки. Тем не менее, вопреки наихудшим опасениям пана Хабровича, каким-то образом удалось перевезти куда надо все крупные грузы, и теперь оставалось разместить оставшуюся мелочь.
За работой носильщиков внимательно наблюдали три человека: снаружи Яночка и Павлик, которые недавно вернулись из школы, а изнутри, из дома, проживающая в нем престарелая особа. За суетой новых жильцов и носильщиков она наблюдала из окна первого этажа, прочно обосновавшись и удобно опираясь локтями о подоконник, наблюдала весь день, с самого утра, не оставляя ни на минуту свой наблюдательный пост, и на ее изрезанном морщинами лице застыло выражение злобного упорства.
Дети во двор не заходили, за происходящим они наблюдали с улицы, сквозь красивую решетку, окружающую весь участок их нового жилья - дом и сад. Ограждение сделано было солидно - декоративная чугунная решетка на прочном каменном фундаменте. Поставив на это удобное каменное основание школьный ранец, Яночка наконец выразила свое мнение:
– Мне страшно все тут нравится. А тебе?
Поставив свой ранец рядом и придерживая оба, чтобы не свалились, брат снисходительно поддержал мнение сестры:
– Ничего, годится. Места много, будет где пожить. И ему тут тоже понравится, ты как думаешь?
Хоть садик и небольшой, но побегать есть где. Что скажешь?
– Заберем его, как только закончится вся эта петрушка с переездом, ему тут тоже понравится. Только вот не нравится мне эта старая колдунья. И Яночка подбородком мотнула в сторону упомянутой колдуньи в окне. Павлик проследил за ее жестом и тоже увидел старуху.
– Ну и что?– удивился он.– Какое нам дело до этой... кикиморы?
– Еще какое!– возразила Яночка.– Она отсюда ни за что не уедет, попомни мое слово. Кретина с женой мы бы еще уговорили, а ее ни за что!
– Какого кретина?
– Ее сыночка. Заметил, голова у него, как большущая тыква, наверняка кретин.
– И вовсе не как тыква, а как большая груша... Ты и в самом деле думаешь, что она не захочет выехать из нашего дома? В их распоряжении половина чердака. Лучшая половина!
– Вот именно. И сдается мне, они там чем-то подозрительным занимаются.
Последнее замечание сестры так заинтересовало Павлика, что он, позабыв о ранцах, стремительно повернулся к ней.
– Чем занимаются?
Ранцы шлепнулись на землю. Подобрав их и поставив на место, Яночка задумчиво ответила, не отрывая глаз от старой колдуньи:
– Если бы знать! Вчера вечером я забралась незаметно в дом и слышала, как они там возились у себя на чердаке. Знаешь, мне показалось, что они пытались пробиться сквозь стену на нашу половину. Ту самую, которая заперта и куда никак нельзя проникнуть. Можно было бы забраться на их чердак и посмотреть, не пробили ли они дыру на другую половину чердака, но теперь туда не попадешь. Чердачную дверь они заперли на огромный висячий замок, знаешь, такой амбарный, и все время стерегут. Эта колдунья и стережет, из дому никогда не выходит. А замок, говорю тебе...
– Подумаешь, висячий замок!– презрительно фыркнул Павлик.– Большое дело!
– Думаешь?– оживилась Яночка.
– Тут и думать нечего! Гарантирую - когда захотим, в любой момент отопрем - у одного моего кореша миллион ключей. У него отец слесарь, так и он научился с любыми замками справляться. А уж с висячими тем более, в случае чего скобу снимем, винтики вывинтим, плевое дело. И отмычки у него есть.
Яночка одобрительно кивнула головой. Теперь оба с интересом наблюдали за переноской двух огромных ящиков с фарфоровой и стеклянной посудой, которые, вопреки ожиданиям, носильщикам удалось донести не уронив. Слышалось сопенье носильщиков и шелест золотых листьев под их ногами. Вот оба ящика осторожно поставили у двери дома. Носильщики передохнули, отерли пот с лица и снова взялись за ремни. Один за другим оба ящика исчезли в раскрытых дверях дома.
– Вчера я еще знала, где живу, - сказала Яночка, - а сегодня не знаю. Где наш дом? Там или уже тут? Куда возвращаться из школы?
– Сюда, наверное, - рассеянно отозвался Павлик, о чем-то с напряжением думая.– И не все ли тебе равно? Тоже мне проблема!
– А у тебя проблемы?
– Еще какие! Все время думаю - а вдруг не разрешат его взять! Ведь нам же не отдадут из приюта, туда за ним должен приехать обязательно отец. Что будет, если родители не согласятся?
– А вот это уж моя забота, - презрительно пожала плечами Яночка.– Если что - у меня сразу приступ случится. И будет тянуться до тех пор, пока они не согласятся.