Чтение онлайн

– Ты получил мое письмо, Василь? Я ответила сразу...

– Не получил. Но это пустяки. Получу, наверное. Привезут. Там и вещи еще мои остались, - буркнул я, смущаясь. Не хотелось, чтобы Сашка и Маремуха узнали о нашей переписке.

– А я думала...
– протянула Галя.
– Очень больно, Василь?
– спросила она, кивая на мою забинтованную голову.

– Так себе, - ответил я беспечно.

– А кто тебе операцию делал, Василь?
– полюбопытствовал конопатый Бобырь.

– Гутентаг.

– Ну, тогда, значит, не больно было. Когда он меня оперировал, я никакой боли не чувствовал, - шмыгая носом, сказал Бобырь.

– Сравнил тоже!
– обиделся я.
– У тебя простая заноза была, а здесь видишь!
– И я показал рукой на свои раны.

– Ну, положим, не простая заноза, а целая щепка, - возразил Бобырь. Она до самой кости вошла.

– У тебя до кости, а у меня череп разломан так, что мозг видно!

– Мозг?
– с ужасом спросил Маремуха.

– Ну да, - ответил я как можно более спокойно.
– В двух местах мозг видно.
– Я искоса поглядел на Галю.

Она тоже испуганно смотрела на мою перебинтованную голову. Чтобы поддать жару и выставить себя еще большим мучеником, я сказал небрежно:

– Но это пустяки. Вот заживут немного раны, тогда доктор припаяет мне под кожей такие золотые пластинки. Крепче кости будут!

– Оловом припаяет?
– спросил Бобырь.

– Оловом? Нет, зачем... Не оловом... Есть такой... Ну, понимаешь, есть такой клейстер особый. Я забыл название, - едва вывернулся я.

– А ты слышал, Василь, что вашего Корыбко арестовали? Теперь в сад можно будет лазить сколько угодно!
– сказал Маремуха.
– Я тебе раньше не хотел говорить, потому что...

– Все знаю...
– сказал я.
– Мне курсанты рассказывали... А... что Котька теперь делает?

– Котька перебрался к своему Захаржевскому, - объяснил Маремуха.
– И, знаешь, он теперь посещает комсомольскую ячейку печатников.

– Нет, правда?
– не поверил я.

– Ага!
– подтвердил Бобырь.
– На каждое открытое собрание приходит. И, наверное, скоро заявление подаст в комсомол.

– Ничего не выйдет из этого!
– отозвалась неожиданно Галя.
– Все же знают, что Котька недаром к меднику поступил. Он хочет себе стаж рабочий получить - вот что!

Я смотрел на Галю и не верил своим ушам. Ведь еще так недавно она ходила с ним, а сегодня... Я радостно смотрел на Галю, на ее высокий лоб, густые мягкие волосы, зачесанные назад и заложенные по краям за уши, на чуть вздернутый нос. Галя отвела в сторону зеленоватые глаза, поправила вязаную кофточку и сказала смущенно:

– Что ты смотришь, думаешь, неправду говорю? А вот правду... Да он сам мне рассказывал об этом...

– Кто? Котька? Что рассказывал?
– полюбопытствовал Маремуха.

– Ну да, Котька. Вот когда Василь уехал, - Галя кивнула в мою сторону, - он пришел ко мне домой и говорит: "Пойдем на гулянье"... Ну... мы пошли. А по дороге Котька открыл кошелек и стал хвастаться: "Я тебя, говорит, сейчас на каруселях покатаю: видишь, говорит, сколько денег! А все, говорит, заработанные. Но деньги, говорит, пустяки. Денег еще больше будет. Самое главное - стаж. Вот проработаю еще немного, нагоню себе рабочего стажа, тогда никто и не пикнет, кем был мой папа, с рабочим стажем я далеко пойду".

– И ты... и ты с ним еще говорила после этого?
– спросил я с возмущением.

– Зачем?
– сказала Галя спокойно.
– Я говорю: "Не надо мне твоих денег, не надо карусели, а ты жулик и бесчестная личность". Повернулась и ушла.

– Правда, Галя?
– спросил восхищенно Маремуха.

– Спроси у него сам, если не веришь, - сказала Галя.

– Надо мне очень тоже!
– буркнул презрительно Петька.
– Я с ним три года не разговариваю.

– Что, молодые люди, пришли навестить страдальца?

Я быстро оглянулся, а ребята вскочили. На пороге палаты, улыбаясь, стоял Полевой. Голова его была выбрита наголо и загорела так же сильно, как и лицо.

– Сидите, сидите. Что вы переполошились? И я сяду, - сказал Полевой и схватил свободную табуретку.

Подвинув ее к моей кровати, Полевой шумно уселся и посмотрел на меня. Сели и хлопцы. Оправив голубенькое платье, осторожно села на табуретку возле Полевого Галя.

– Ты не сердись, Василь, что я не зашел к тебе вчера, как только мы приехали: дела много было у меня. Но я послал к тебе Коломейца. Был Коломеец у тебя?

– Был. И Марущак с ним пришел.

– Ну, мне, значит, уже нечего делать. А я-то собирался сам тебе о подвигах твоих порассказать. Как здоровье?

– Ничего!

– Да я-то, положим, и сам знаю как, - сознался Полевой.
– Я, прежде чем к тебе зайти, доктора все выспрашивал. "Ничего, говорит, заросло прекрасно, скоро будет в футбол гонять". Сыграем в футбол, Василь?

– А чего ж, сыграем!
– отозвался я.

– Тогда старайся, выздоравливай поскорее, чтобы до выпускного вечера был на ногах!
– приказал Полевой и, разглядывая сидевшего смирно Маремуху, сказал: - Этого молодца знаю, с этим блондином мы тоже как будто встречались, - добавил он, кивая на Бобыря, - а вот барышню вижу первый раз. Может, невеста?

Полевой хитро смотрел на меня. Я не знал, как ответить ему, чтобы не обидеть Галю. А она тоже покраснела, смутилась и не знала, куда девать глаза.

Чтобы нарушить неловкое молчание, Полевой обратился к Гале и, не переставая улыбаться, сказал:

– Смотрите, барышня, держите этого героя в руках.
– Полевой кивнул на меня.
– Потому что, я слышал, он уже по кофейням с девушками разгуливает.

У меня перехватило дыхание. Не иначе, Полевой узнал о кафе Шипулинского от моего отца. А что, если отец рассказал ему и про ложки? Краснея от стыда, я искоса смотрел на Полевого и пытался узнать, все ли ему известно или нет. Но Полевой улыбнулся хитро и загадочно, и ничего нельзя было понять в его взгляде. Потом он встал и неожиданно сказал:

– А у меня, кстати, деловой разговор к вам есть, молодые люди. Куда думаете податься осенью? Что вы думаете делать дальше?

Наступило молчание.

Погодя Сашка Бобырь отважился и спросил:

– Как - что?

– Трудовую школу вы окончили?
– деловито спросил Полевой.

– Ого, еще весной!
– протянул Петька.

– Ну, а сейчас?
– обводя нас внимательным взглядом, спросил Полевой.

– Я не знаю, как Бобырь и Галя, а вот мы с Петькой, - сказал я тихо, думали осенью на рабфак поступить.