Чтение онлайн

Славка, возможно впервые за всё время, проведённое вместе, взял меня за руку и крепко сжал мою похолодевшую ладонь.

– Это почему? – спросил он тихо, видимо, слишком серьёзно воспринимая её слова.

Так серьёзно, что поверила Асе и я сама.

Девочка пожала плечами, качнулась с носка на пятку, развернулась и вышла из тени сплетённых дубовых ветвей.

– Почему-почему, – хмыкнула она, даже не глядя идём мы следом или нет.

Мы, конечно, шли. И Милах всё так же весело крутился вокруг, нисколечко не боясь моего грозного с виду пса.

– Потому, – назидательно протянула Ася, – что все взрослые заболели. Не знаешь, что ли?

– Не знаю, – ответила я прежде, чем успела подумать.

Может, лучше было бы не показывать так явно, что мы со Славкой… из другой реальности?

И надеяться, что Ася ввиду своего юного возраста не догадается, будто что-то не так, долго мне не пришлось. Она тут же развернулась ко мне, продолжая идти спиной вперёд, не сбавляя шага и каким-то чудом не спотыкаясь при этом и не падая. Её тёмный взгляд стал ещё более колючим, она окинула им меня с ног до головы, особое внимание уделяя моим кожаным осенним ботинкам и пальто, после чего подозрительно сощурилась. Но вместо расспросов, решила мне разъяснить:

– После того, как император собственоличностно… Собственной-личностью…

– Собственнолично, – поправил её Милах с важным видом, по пути то и дело отвлекаясь на синие цветки цикория.

– Да… После того, как император собственнолично решил командовать армией, враги предприняли ужасный шаг. За это их осуждают и другие наши враги и союзники. Магия запрещена, ну, почти везде. Все знают об этом. А они наслали не то, что проклятие, а настоящую жуткую болезнь, от которой нет лечения, потому что она создана магией. Все взрослые должны были погибнуть. Дети же, как и от многих проклятий, защищены. Говорят, детей само небо бережёт… Но врагам это не мешало, они решили, что дети без родителей всё равно погибнут. И наша страна потеряла очень много жителей. Но правитель наш – дракон, как ни как! Он всё равно справился. И мы победили!

– Да, – вздохнул Милах. – Только вот, говорят, он пропал. Сбежал, преступник!

Ася на него зашипела так, что даже я вздрогнула:

– Цыц! Изменник, нельзя так о нём! Я вот не верю, это грязные слухи.

– О чём речь? – мне хотелось разузнать, как можно больше, раз уж мы здесь. Как знать, что может в будущем пригодиться.

Но Ася отвечать не спешила, и Милаха, который было уже собирался что-то сказать, пнула локтем в бок.

– Это плохие разговоры, – строго сказала она мне.

Спорить я не стала, тем более мы подходили к дому.

Если можно назвать домом высокое тёмное здание, больше напоминающее старинный каменный замок, к тяжёлым воротам которого приближались мы уже в молчании. Впрочем, тишина была нарушена довольно скоро:

– Марьяна не заболеет, – Слава вновь взял меня за руку.

Я чувствовала, как подрагивают его пальцы.

– Это вряд ли, – отозвалась Ася деланно безразлично.

Видимо, ей самой не хотелось оказаться правой.

– Сколько вы уже живёте здесь сами? – спросила я, чтобы удостовериться в своей догадке. И удостоверилась, когда получила ответ:

– Уже много лун.

Сердце моё болезненно замерло.

Бедные дети. Представляю, как изголодались они по взрослым! Немудрено, что и раненного незнакомца отдавать не хотели, и меня, совершенно чужую им девушку, повели в своё убежище так просто.

– А как же вы… одни?

Ворота оказались покосившимися, открыть или закрыть вряд ли бы удалось, их края увязали в плотной каменистой земле, металлические прутья были толщиной с моё запястье. Не уверена, что и рядом ходить безопасно, как бы и вовсе не сорвались с петель, да не упали, прихлопнув нас, как букашек! Но прошли мы именно сквозь узкий проход между ними, ведь весь участок Дома был ограждён двухметровой живой изгородью с длинными и острыми, красными шипами, которые я хорошо различала даже на расстоянии.

Сам двор был почти пуст, из-за мелкой щебёнки там росли, разве что, редкие сорняки и какие-то хилые кустики с бардовыми маленькими плодами.

И ни души… Меня это насторожило ещё сильнее. Почему-то я ожидала увидеть здесь толпу детей. Но после слов Аси испугалась, что ответ, почему этого не наблюдаю, очевиден:

– Это началось в конце зимы. В конце. Но всё равно многие… они замёрзли, кто-то наоборот… – она сглотнула ком в горле и выдавила из себя: – сгорел, слишком близко подобравшись во сне к огню или подпалив что-то от неосторожности. Голод… тоже роль сыграл. И как лечиться от всяких болечек не знал почти никто. Но потом стало теплее, и начало расти всякое, и как-то… веселее сделалось. Но теперь, как зимой будем, мы не знаем, – остановилась она у многочисленных ступеней и обернулась ко мне. – Запасов еды почти нет. А ещё с водой проблема, – махнула рукой в сторону колодца, что стоял неподалёку между кустами роз, – он засорился. Мы пробовали его как-то очистить, но в итоге Ива чуть не упал в него. Ива – это наш старший, ему тринадцать.

– Он сможет помочь нести носилки? – не зная, какие найти слова утешения на всё остальное, выпалила я.

Только вот Ася посмотрела на меня, как на надоедливого глупого ребёнка.

– Он сломал руку на охоте.

Я собиралась спросить, где он сейчас и сколько вообще осталось детей, но из высоких узких окон, состоящих из квадратиков стёкол, будто кто-то хотел собрать их из осколков, и ему хорошо это удалось, начали показываться детские лица и ладошки, которыми малышня упиралась в стекло, коленками забравшись на подоконники.

– Раз, два… Шесть… Пятнадцать, – шёпотом принялась считать я.

– Идёте вы или нет? – тем временем взбежала Ася по ступеням к тяжёлым, тоже будто железным, дверям.

Что ж, я глубоко вздохнула и выдохнула, ободряюще кивнула Славке, который крепче сжал мою руку, и шагнула на первую ступень.

Пора познакомиться с детьми, узнать точно, сколько их, и как вообще обстоят дела внутри дома.

Как только мы перешагнули порог и оказались в просторном холле, из которого на второй этаж вели две лестницы, одна винтовая, вторая широкая и обычная, нас тут же окружила толпа малышни.

Они молчали. И это было странно. Обычно с детьми ассоциируется шум, смех, беготня… Но эти лишь рассматривали меня, снимающую пальто от жары и дующую на выбившуюся тёмную прядь волос, да на Славку. Я и сама на него поглядывала, в который раз отмечая, что на фоне исхудавших и грязных деток он выглядел старше и был настоящим красавцем.

Только вот от этого я ещё острее ощущала беспокойство за него и грусть за всех окружающих.

Что, если нам придётся остаться здесь, если не выберемся домой, и Славка тоже будет выглядеть… так?

– Мамочка! – нарушила молчание одна малышка с расплетённым бантиком на кудрявых рыжих волосах, и бросилась ко мне.

Я застыла столбом, не сразу справившись с эмоциями, когда она обнимала меня за колени, а остальная толпа зашумела и закружилась вокруг, как рой пчёлок, всё норовя дотронуться, обнять, расспросить.

– Я не… – попыталась сказать об ошибке, поглаживая её мягкие волосы, и осеклась.

Точнее, меня почти перебили:

– Это не твоя мама, а моя! – выступил вперёд Милах. – Я первый её нашёл!