Чтение онлайн

Мюйрин, розовая от смущения, поблагодарила Присциллу за внимание:

– Так мило с вашей стороны, что вы сделали все это для меня.

– Это меньшее, что я могу для вас сделать. Вы этого заслу­живаете, ведь вы далеко от своего дома, а столько сделали для всех этих людей, – смущенно отвечала Присцилла.

Она безуспешно пыталась утихомирить двух своих сыновей, которые настойчиво тянули Мюйрин за руки, умоляя показать им лошадок и овечек.

– Не стоило, право же. Потому что я и есть дома, – сказа­ла она, выходя под яркие лучи солнца, чтобы показать мальчи­кам поместье.

Она познакомила мальчиков Стивенсов с их ровесника­ми в поместье, и дети вместе весело играли в жмурки в поле, устраивали шуточные гонки, придумывали и другие забавы. Кое-кто из рабочих вынес музыкальные инструменты, и нача­лись песни и танцы.

Поскольку следующий день был первое мая, а после тако­го угощения настроение у всех было приподнятое, Мюйрин объявила для всех работников выходной на полдня в свой день рождения и на весь следующий день.

– Это то немногое, что мы можем сделать для них за то, что они добросовестно помогали мне во всем, – сказала она Локлейну, когда они стояли на лужайке за домом и смотрели, как женщины танцуют шотландский рил.

– Они были счастливы тебе помочь. Ведь теперь ты земле – владелец, да еще самый лучший, какого я знаю, – искренне сказал он.

Она рассмеялась.

– Ну, я определенно не могла сделать хуже, чем некоторые, кого мы можем вспомнить.

– Намного лучше. Большинство землевладельцев безжалост­ны. А ты дала этим людям дом. Ты обучила их, ты в них пове­рила. Они никогда этого не забудут, Мюйрин!

– Но я не вполне уверена, что не безжалостна, Локлейн. – она улыбнулась ему, хотя выражение ее глаз было совсем не радостным. – Барнакилла теперь мой родной дом, который я собственными руками превратила в нечто красивое и стоя­щее. И поскольку я сделала это сама, то должна улучшать его с каждым днем. Я буду бороться до последнего, если понадо­бится, я сделаю все, чтобы сохранить его, – заверила она.

Локлейн лишь пожал плечами и молил Бога, чтобы ей ни­когда не пришлось выкладываться из последних сил.

Он попытался взбодриться, предложив ей взять его под руку и закружив в танце, отмечая, как она легка и грациозна. Он подумал, что радость его была чуточку неестественной, хотя в глубине души признавал, что она права. Все идет хорошо, но должно быть еще лучше, чтобы все ее планы и начинания свер­шились в полной мере.

Когда они наконец остались вечером одни, Локлейн преподнес ей подарок, который изготовил специально для нее, – малень­кую резную шкатулку, инкрустированную шпоном. На шкатул­ке были изображены фонтан и цапля, сделанные с помощью инкрустации и латуни.

– О Локлейн, она просто совершенна, – у нее захватило дух, а на глазах выступили слезы. – Никогда в жизни не видела ничего прекраснее. Похоже на водопад в Гленкаре. Не то чтобы мне нужно напоминание о нем, но теперь я смогу сохранить дорогие воспоминания навсегда.

– Я рад, что тебе понравилось, – пробормотал Локлейн, целуя ее в лоб.

– Только жаль, что у меня нет ничего ценного, чтобы по­ложить в нее, – вздохнула она.

Локлейн молча смотрел в пол. Он распекал себя за то, что был таким идиотом. Подарок будет только напоминать ей о том, что она потеряла.

– Не стоило так беспокоиться. Тэйдж был прекрасным по­дарком, и, конечно же, кофе, – она поцеловала его в губы.

– У меня для тебя еще один подарок, – с улыбкой сказал он.

– Да, и где же он может быть? – поддразнила она, лукаво протягивая руки к его карманам.

– Ну, тогда будет два подарка, – все с той же улыбкой от­ветил он, – но сначала ты должна принять первый, прежде чем получишь второй.

В этот момент в дверь постучали, и Брона с Шерон внесли одну из больших ванн, а другие женщины из кухни – чайники с кипящей водой.

– Личное купание? – воскликнула она. – Нет, право же, это уже слишком.

– Ничуть, – убедила ее Шерон. – С днем рождения, Мюйрин, и всех благ. Наслаждайтесь ванной, ведь вам не придется принимать ее в старой кухне, где вечные сквозняки и десятки женщин кричат, что подошла их очередь.

– О Локлейн, как мило, что ты об этом позаботился, – сказала она, потянувшись к нему, чтобы поцеловать в щеку, когда они снова остались одни. – Ты примешь ее со мной?

– Конечно. Ты даже можешь искупать этого зловонного зве­ря, раз уж у тебя есть такая возможность, – засмеялся Локлейн, глядя на Тэйджа, который в недоумении переводил взгляд сво­их больших карих глаз с одного на другого, размышляя, что за интересное деяние он сотворил на сей раз, чем так угодил сво­им хозяину и хозяйке.

Локлейна привлекла идея забраться в большую ванну вместе с Мюйрин, но он хотел, чтобы она сама насладилась этим удо­вольствием как можно больше. Сдерживая страстное желание, Локлейн читал Мюйрин стихи из сборника эпохи Возрождения, который она нашла в библиотеке и прихватила с собой, а она тем временем отмокала в ванне, пока кожа ее не покрылась пупырышками.

Мюйрин с удовольствием обнаружила, что их вкусы совпа­дали, и они живо обсуждали своих любимых авторов, пока она сидела, расслабленно откинувшись в ванне.

Наконец он встал со стула и потянулся за кувшином на ма­леньком столике у кровати. Он налил в него немного горячей и холодной воды и попросил наклониться, пока он вымоет ей голову.

– Мне всегда было интересно это почувствовать, – нежно сказал он, массируя ее голову медленными, чувственными дви­жениями своих сильных пальцев. Затем предложил: – Сядь.

Его мыльные руки продолжали двигаться вверх и вниз по ее спине, пока она не вздохнула с безудержной страстью. Она бук­вально чувствовала, как у нее закипает кровь, и от каждого его прикосновения, от каждого поцелуя готова была взлететь. Он тщательно промыл ее волосы, убедившись, что мыло не попало ей в глаза, и по-турецки обмотал полотенцем ее голову.

С дрожащими коленками Мюйрин еще раз ополоснула себя и вылезла из ванны. Она надела платье и добавила в ванну горя­чей воды.

– Теперь твоя очередь, – сказала она с блеском в аметисто­вых глазах.

Она намылила его голову и спину, пытаясь повторить то, что делал он, но Локлейн запротестовал:

– Сегодня же твой день рождения. Не стоит так суетиться.

– Нет, стоит. Ты заслуживаешь, чтобы тебя баловали и сей­час, и потом, – прошептала она на ухо, промывая его волосы и начиная натирать ему спину и грудь.

Ее руки погружались в ванну все глубже, дерзко лаская его, пока он не почувствовал, что теряет самообладание.

– Любовь моя, это чудесно, честное слово, но мне хочется, чтобы у тебя была особенная ночь. А этого не получится, если ты сейчас же не остановишься, – смущенно сказал он, упорно сопротивляясь ей.

Мюйрин одарила его продолжительным поцелуем в губы.

– У меня уже был прекрасный день и прекрасная ночь. Каж­дая ночь с тобой прекрасна. Тебе следовало бы это знать.