Чтение онлайн

– Когда живёшь один, даже посуду мыть не хочется. Согласен, – успокоил её Юсиф созвучным ощущением.

– Да, есть такое. У меня простое вино – Каберне, сделанное местными виноделами. Наливайте, не стесняйтесь.

– Вы знаете, я вообще не стеснительный человек.

Да, на стеснительного он не был похож. Смуглая кожа, тонкие губы сурового человека, которые в улыбке двигались в основном левым уголком. Мимические морщины добавляли мужественности лицу, они изгибались между бровями и в носогубной зоне. И ещё. Даже с первых секунд Кате показалось, что у него особенный, тёплый взгляд.

– А мне здесь в одиночестве хорошо. Представьте, тоска меня игнорирует, – засмеялась Катя, – свет только подвёл. А то так бы и сидела в гордом и долгожданном одиночестве.

– Если серьёзно, зачем вы решили пожить в этом районе Азербайджана? – полюбопытствовал Юсиф.

– Так сложилось. Я приехала лечить душу, – неожиданно для себя открылась Катя.

– Значит, у нас с вами болит один и тот же орган. И как лечение? Что себе прописали? – поинтересовался Юсиф. – Я так понимаю, доктора редко компетентны в этом вопросе.

– Я прописала себе самое простое – покой. Мне надо всё обдумать. Решить, как жить дальше. Потому что как раньше жить не хочется.

– Аналогичный случай. Но на покой у меня оказалась аллергия. Пока ломаю голову, как изменить лечение. Может, вернуться в Москву.

– А в чём проявляется аллергия? – уточнила Катя.

– Я злюсь, ем себя и умираю от рефлексии. Надо выходить на работу.

– Работа не лечит. Она маскирует. Знаю по себе, – со знанием дела заявила Катя. – Снизьте дозу покоя и добавьте новых впечатлений.

– Хороший рецепт, надо попробовать. Но здесь трудно найти новые впечатления. Если только свет погаснет у некоторых. И можно выпить вина и поговорить с «другом по несчастью».

– Это же не ваш дом? – перешла на другую тему Катя.

– Это дом моего друга Вугара, – разьяснил Юсиф, – он сюда приезжает с семьёй на каникулы или выходные. Есть женщина, которая присматривает за домом. Поэтому он ухоженный и благоустроенный.

– Да, я заметила по клумбам. Этот дом под съём менее симпатичный, но мне хватает. Для моей терапии аскетизм даже лучше.

– Надолго сюда? – спросил Юсиф.

– На несколько недель. Приду в себя. И поеду в Россию.

– Чем планируете здесь заниматься?

– Бездельничать дальше, – расхохоталась Катя, – я вас за маньяка приняла. Вы хмурый, не здороваетесь.

– Когда я с вами не поздоровался? – попытался оправдаться Юсиф.

– Вчера и не поздоровались. Но я уже не обижаюсь. Вы реабилитированы в моих глазах.

– Вчера я был не в себе. Прокручивал в голове события прошлых месяцев и никого здесь не видел. Не только вас. Не серчайте. Чем вы занимаетесь?

– Вино пью, – ответила Катерина.

– Нет, по жизни в смысле. Кем работаете?

– Я всегда была в журналистике. Сейчас руковожу телеканалом.

– И вас спокойно так отпустили в сомнительную командировку? – удивлённо спросил Юсиф.

– Не спокойно, конечно. Но сейчас такой период. Программы нового сезона готовы. И пока есть возможность отдохнуть. Это такой мёртвый сезон перед мощным стартом. Когда можно отдохнуть или поработать над стратегией.

– Вы выбрали первое… – подытожил Юсиф.

– Первый раз за много-много лет. До этого всегда рисовала планы по завоеванию мира. А вы какими идеями живёте?

– Был чиновником. Теперь в бизнесе. Девелоперские проекты. Международными культурными проектами занимаюсь. Но это больше как отдушина. У меня мама русская, папа азербайджанец. Я родился между двух культур.

Катя посмотрела на его волосы. В них проглядывалась седина. Лёгкими крупными кудрями они украшали лицо, придавая ему романтизма. Он был красив. Или после бокала вина восприятие исказилось.

– Здесь есть проигрыватель и пластинки. Можем включить музыку и разбавить тишину, – предложила Катя.

Порылись в пластинках. Национальные азербайджанские исполнители, Магомаев, Синатра, Битлз, Вальсы Доги, Пугачёва, Элвис Пресли. Включили Синатру. И дом заполнился глубоким и пробирающим до мурашек голосом.

Юсиф и Катя молча пили вино и слушали музыку. Воздух наполнялся магией. Красотой, очарованием, дыханием. Казалось, что в комнате стало жарче.

– Вы знаете, что говорят биографы Синатры? В молодости Синатра обладал мягчайшим, каким-то врождённо романтичным голосом и прекрасным исполнительским вкусом, удивительным для молодого человека, росшего в 30-е годы в припортовом итальянском городке Хобокен, под Нью-Йорком. Синатра не был красавцем (если не считать глаз несказанной голубизны), у него был буйный «сицилийский» темперамент, и, тем не менее, всю жизнь он был связан интимными отношениями с женщинами, знаменитыми своей красотой и талантом. Две из них были его жёнами: в 50-х годах – актриса Ава Гарднер, а в 60-х – молоденькая восходящая кинозвезда Миа Фарроу. Они были второй и третьей жёнами, первой была незнаменитая красавица, которая прожила с ним десятилетие 40-х и родила троих детей. После развода с Мией Фарроу, уже живя в Калифорнии, в 55 лет Синатра влюбился в свою соседку, жену комика Зеппо Маркса – Барбару.

– Да, любвеобильный мужчина был этот Фрэнк, – заметила Катя.

– Именно. И умел подмечать красивых соседок. А мне, как оказалось, это совсем несвойственно.

– Уверена, у вас есть множество других достоинств, – успокоила Катерина.

– Давайте потанцуем, – предложил Юсиф.

– Я не против, – почти шёпотом произнесла Катя.

Юсиф уверенно, но при этом деликатно обнял Катю в танце. От него пахло свежестью морского бриза. Сдаётся, он так пахнет всегда, решила Катя, понимая, что подушиться перед открыванием ворот он точно не мог. Ей нравилась его аура. Его руки, его тепло. Периодически Катя осекала себя, объясняя притяжение выпитым вином. Юсиф прошептал ей на ухо:

– Вы прекрасно танцуете, – тепло его дыхания волной горячего воздуха проникло в ухо.

– Вы мне льстите, – поддержав игру, на выдыхе произнесла Катя.

– Нисколько, – прошептал Юсиф и поцеловал мочку её уха.

Мурашки побежали по её телу. Катя понимала, что в шаге от пропасти. Но бежать уже некуда. Сзади только сожжённые мосты.

Поцелуи спускались по шее. Они продолжали танцевать. Юсиф отодвинул край блузки, и его руки оказались на обнажённой талии. Катю била дрожь. Крупная дрожь страсти, от которой можно было избавиться только одним и самым опасным способом. Юсиф поглаживал её спину, медленно опуская руку под джинсы. Катя растекалась в его горячем дыхании, извивалась в его нежных и крепких руках. Юсиф не дал ей вести эту партию. И шёл по своей намеченной карте, и Кате только предполагалась предугадывать его шаги. Его мощное и сильное тело накрыло её. Их губы соединились воедино. Плавные движения бёдер, и комната наполнилась запахом их разгорячённых тел. Было ощущение, что они знают каждый сантиметр тел друг друга, знают точки, в которых кроется сексуальная энергия. От Юсифа пахло морским бризом. Катя потеряла бдительность. Она тонула в каждом его поцелуе, она стремилась глубже принять всего Юсифа, такого нового и близкого одновременно.

Она спала крепким младенческим сном и проснулась только от сильных лучей солнца, проникающих через окно, не закрытое шторами. Открыв глаза, она не увидела Юсифа рядом. Не успев толком обдумать его отсутствие, она увидела его в проёме двери.

– Ну вы и спите до двенадцати! Вставайте. Не нашёл у вас кофе. Точнее, нашёл, но растворимый. Пришлось к себе сбегать, – как ни в чём не бывало сказал Юсиф.

– Я уже бегу. Можете отвернуться? Я стесняюсь, – смутилась Катя.

– Жду на улице. Вынес туда столик.