Чтение онлайн

— Но зачем тогда?

— Она — моя истинная.

Я моргнула удивленно.

— С чего ты взял?

— С того, что я чувствую потребность оберегать ее. И отдать за нее жизнь, если до этого дойдет, — с угрозой произнес Люц, сверкнув глазами. — Стоило мне только увидеть ее в окружении этих ублюдков, и я понял. Иначе бы не вернулся в таком состоянии, Таша.

Я молча смотрела на него, укладывая в голове то, что он сказал. Истинная… Ни за что не хотела бы, чтобы моя маленькая сестра связалась — сейчас или когда-либо — с этим существом. Зная его темную сторону. Зная, на что он способен. И зная, чего он хочет в постели. Сейчас, может быть, он для нее просто защитник, и очень неплохой… но…

— Она подрастет, Люц, и… что?

— Когда она подрастет, все изменится. — Он будто выжирал меня глазами и своим непререкаемым и решительным тоном закладывал в мою душу понимание, что он не отступится, отчего мне становилось страшно. Мое согласие — всего лишь формальность в этом случае. Дань нашей… дружбе, если это можно так назвать.

Но я все равно не могла спокойно кивнуть, покорившись этой решительности. Я покачала головой. Не хочу Элизе такого спутника. Почему хотя бы она не может просто выйти замуж и жить спокойно, не связываясь с существами, вроде Люция? Его бэкграунд вряд ли можно назвать хоть сколько-нибудь положительным.

— Я не могу тебе сказать: «Да, Люц, береги ее. Благословляю», — грустно усмехнулась я, — но тебе ведь плевать. Я не хочу, чтобы Элиза росла, наблюдая за твоей темной стороной жизни… Да у тебя и светлой-то нет даже. Ты связан с триумвиратом, ты любитель походить по борделям. Ты… Твоя тьма…

Сатир молча, без слов, поднялся и принялся одеваться. Будто полностью игнорируя меня, пока я сидела, качая головой и понимая, что семья Элизы — отец и я — смогли подарить ей только самое плохое в жизни. И не смогли защитить от грязи.

— С триумвиратом мои отношения закончились с этого дня, Таша, — коротко и тихо произнес Люц. А потом раскрыл возле себя портал и шагнул в него, исчезая. Я без слов поняла, куда. Наверняка проведать мою сестру. Дерьмо!

Я с яростью стукнула кулаком по кровати. Потом вскочила с нее, услышав, как хрустит под ногами штукатурка, подхватила одну из ножек и с криком швырнула в зеркало на стене.

— Да что б ты сдох, ублюдок! — вырвалось у меня, когда я вспомнила, из-за кого заварилась вся эта каша с борделем и с продажей сестры. — Я убью тебя! Найду и убью! — Я уже швырялась всем, что попадется под руку. Зеркало с тихим звоном треснуло, люстра жалобно звякнула и осыпалась осколками на пол. — Придушу и заставлю отрабатывать все зло, что ты нам причинил! Подложу под извращенцев, и пусть тебе во все дыры напихают!!!

Я с силой пнула книжный шкаф и, ахнув, схватилась за ногу и упала попой на пол. Черт. Так и палец можно сломать. Зачем я крушу все? Делу это не поможет. А вот холодный разум и связи — еще как.

Хотя сейчас мне казалось, что даже если сюда Марта зайдет, чтобы наказать за поведение — я наброшусь на нее и придушу, сомкнув на шее руки.

Я потрясла головой, закрыв глаза, и возвращая себе самообладание. Потерла ладонями лицо, с протяжным стоном выпуская горячий воздух из легких. Все, тихо, Таша. Ты сможешь. Все сможешь. Все исправишь.

Открыла глаза. Комната походила на поле боя — люстра разбита, кровать сломана, пол усеивает ровный слой белой штукатурки.

Стоило мне посмотреть в дальний угол, как сердце тревожно ударило в груди, а по коже пробежал неприятный и липкий морозец.

Баред черной тряпочкой лежал на полу, вытянув лапки и закрыв глаза. Черная шерстка казалась неопрятной и грязно-серой из-за пыли. Над тельцем животного поднимался темный дымок.

Господи. Мы что, убили кота? Ешки-поварешки. Как так вышло-то? Рядом с ним я не заметила ничего, что могло бы его ранить. Я ненароком вспомнила, как он любил торчать под кроватью, и застонала обреченно. Конечно. Наверняка кровать рухнула на него, а он выполз потом из последних сил и умер.

Какая дурацкая смерть… Прости, котик, меня-дуру.

Я отвернулась, не в силах смотреть на тельце, которое выглядело так жалко и беззащитно сейчас. В груди поселилось гадкое и тянущее чувство вины. Надо его похоронить. Положить в какую-нибудь коробочку и закопать во дворе борделя. Ему же тут нравилось…

Я открыла дверцы и принялась рыться в шкафу с одеждой, подыскивая подходящий гробик для животного. Коробка нашлась одна — забитая чеками и ярлычками от одежды. Не сильно большая, но должна подойти.

Вытряхнув весь мусор из нее, я забрала коробку, захлопнула двери шкафа и повернулась к коту.

Коробка выскользнула из ослабевших внезапно рук и с тихим стуком упала на пол.

Мои глаза округлились, а рот сам по себе открылся.

Сердце в очередной раз за день исполнило кульбит и рухнуло куда-то в пятки, а из груди вырвалось глупое сипение, вместо ошарашенного «котик?».

Он стоял, запрокинув голову и прикрыв глаза в клубах черного дыма. Черные волосы обсидиановым водопадом рассыпались по его спине и груди. Я в предобморочном состоянии скользила взглядом по высокому мужчине со смуглой кожей, абсолютно голому и абсолютно идеальному. Смотрела, как он поднимает когтистую руку и рассматривает ее, словно не веря тому, что видит. Смотрела на его рога на голове, на линию профиля, которую будто художник нарисовал, на крепкие и высушенные мышцы груди, рук и пресса. На длинные черные ресницы. Он был прекрасен настолько, что на секунду мелькнула мысль — нет никакого котика, и просто сам сын дьявола решил посетить этот бордель.

Но тушки животного нигде не было видно. А стоило только незнакомцу довольно растянуть губы в улыбке, и я увидела по-кошачьи острые клыки, блеснувшие во рту.

Котик?

Котик?!

КОТИК?!

Моя ладонь сама по себе поднялась и легла на грудь, будто я сейчас тут кони двину от сердечного приступа. Ноги перестали меня держать, и я рухнула на пол.

В этот момент он решил обратить на меня внимание.

Повернул голову, и черные глаза уставились на меня, а в глубине их вспыхнул знакомый желтый огонек. Тонкие губы плавно приподнялись в ухмылке.

Иисус Христос и Дева Мария!

— Та-аша, — протянул он хрипловато. И, запрокинув голову, тихо засмеялся.

— Не сиди на полу, он очень грязный. — Ветер пробрался в волосы, и в долю секунды я оказалась на обломках кровати, восторженно и испуганно вскрикнув. — Ни к чему марать такие красивые ножки!

Он продолжал улыбаться, одержимо и пугающе, и легко заграбастал рукой мою лодыжку, подтягивая к себе.

— Котик? — неосознанно втягивая голову в плечи, пропищала я, заваливаясь на спину и стараясь оказаться как можно дальше от его лица.

Красивого. Очень красивого. Но чувство самосохранения вопило и вырывало на себе волосы, умоляя меня свернуться до размеров крупинки.

— Как я давно хотел тебя потрогать! Мм… — довольно промурчал Баред и, прикрыв глаза, глубоко потянул носом воздух. — Не хочешь меня погладить? Как раньше.

Я отрицательно замотала головой, неуверенно попытавшись отобрать свою ногу из чужой лапы, но «кота» это не вдохновило, и он забрался еще выше, совсем лишая меня возможности сбежать.

— Почему же? Я все такой же приятный на ощупь. Только площадь для твоих ласк увеличилась. Разве не здорово?