Чтение онлайн

Всё остальное так просто перестало иметь значение. Он разомкнул поцелуй, опуская губы к дрогнувшему подбородку, оттуда перешёл прикосновениями к шее и очень мягко нырнул ниже, избегая тонких пальцев девушки, жаждущих подсознательно удержать его в пределах лица. Тонкая ткань футболки очень быстро сдала бастион, отдаваясь во власть его прикосновений. Одной рукой Илья обнял грудь, чтобы пройтись по соску слегка высунутым из полости рта языком. Второй он осторожно касался живота, оглаживая у каймы шорт. Стрелецкий был нежным, но напористым. Его движения от нежных сменялись жадными, вплоть до громких звуков, когда он губами обхватывал сосок и слегка тянул на себя. Ему нравилось слушать, как Адалин тщетно пытается сдерживаться, особенно в момент, когда губы его опускались ниже к самому животу.

Его улыбка была лукавой, задорной даже. Он не смеялся над ней, лишь с влюблённостью изучал реакции, как будто настраивал музыкальный инструмент. Вернувшись к губам, Илья жадно поцеловал её, одной рукой потянувшись к своему комоду. Онне позволял девушке отвлечься на это, настойчиво заползая языком под ровный ряд зубов, а сам нашарил пальцами презерватив и тут же спрятал его в кармане брюк. До этого было ещё так рано и это сводило с ума.

Маленькая французская пташка извивалась под ним змейкой, и он оглаживал её нежные бока тёплой рукой, прежде чем скользнуть ниже и потянуть шорты вниз. Стрелецкий заглядывал ей в глаза, немо вопрошая, имеет ли он право смотреть туда. Но пальцы уже нагло оглаживали половые губы, спускаясь ниже, чтобы слегка раздвинуть плоть и коснуться смазки. Она уже намокла и это почему-то так до безумия обрадовало, словно он нашёл самое вкусное пирожное во всём Питере. Юноша с шумом выдохнул, надавливая пальцами, поднимаясь выше и прикасаясь к клитору. Осторожно, мягко, он сделал пару круговых движений, невольно выдыхая со стоном от звуков, которые трелью полились из её рта.

Она сводила его с ума. Илья шумно вобрал в себя воздух, выдохнул, опускаясь губами к возбуждённым соскам, а пальцами продолжил играться с клитором, мягко подбирая более громкие стоны. Какая же она… Чёрт возьми, какая же она красивая.

— Если я что-то сделаю не так, тебе придётся набраться мужества, чтобы сказать мне об этом, — он оторвался от губ спустя несколько секунд и шепнул ей эти слова прямо на ухо, тут же переключаясь поцелуями на мочку и шею. — Я остановлюсь, если тебе будет неприятно, только скажи. Но мне нужно будет услышать это от тебя.

— Н… не беспокойся, — её голос подскочил на пол тона выше, а потом свалился куда-то в хрипоту, от чего Илье пришлось прикусить губу. — По моему, ты отлично справляешься и без моих… наставлений.

— Ты главное не забывай дышать, пташка. Мы только начали.

Она такая нежная. От кончиков протянутых пальцев, которые он с трепетом целует своими влажными губами до внутренних бёдер, трущихся в истоме по его запястью, когда он ласкает её внизу. Хрупкая. Фарфоровая ожившая куколка, касаться которой до дрожи в коленках страшно, но устоять почти невозможно. Никто и никогда ещё не пробуждал в нём такую нежность. Илья смотрел на неё увлечённо, пытаясь ответить на этот странный вопрос самому себе. Что в ней такого особенного, что он посмел положить её нагую на свою постель и вот так любил? Ибо сексом назвать это удавалось с трудом.

Она закусила губу, сдерживая новый стон, и он с улыбкой выровнялся, медленно выскальзывая из влагалища. На кончиках пальцев осталась тёплая смазка и Стрелецкий плавно поднёс к губам указательным палец, показательно пробуя Адалин на вкус. Так смешно было представлять, что она будет кислой, как та конфета, которой она учтиво поделилась с ним в клубе. Или безумно сладкой, как один из её блесков для губ. И особенно мило было следить за тем, как она в минутном смущении отводит взгляд, словно боится последствий своих же поступков.

— Видишь, — тихо шепчет он, выпрямляясь и стягивая с себя футболку. — Я предупреждал тебя. Ещё тогда, в клубе. Насчёт моих пониманий шалостей.

Он не сразу нависает над ней. Позволяет её глазам гулять по собственному телу, по росписи татуировок — этих чернильных рисунков, которые впитало всё его нутро. Адалин тянет к нему руки, кончиками пальцев касаясь левого бока, чтобы очертить линии чёрных молний. Потом чуть правее и ниже, чтобы своими касаниями изучить двух рыбок кои. Скользя дальше, чуть выше кромки его штанов, она очерчивает татуировку компаса — немного неровную, уже порядком выцветшую, его первую татуировку. Пальцы Ильи осторожно подхватывают её любопытные руки, поднося пальцы к губам и оставляя на каждом по мимолётному поцелую.

— Я обязательно дам тебе время на детальный осмотр моих татуировок, но боюсь, что сейчас у меня совсем не осталось самообладания. Я даю тебе последний шанс остановить меня, потому что потом я не выпущу тебя из постели, даже если твой друг будет ломиться в дверь моей квартиры с блюстителями порядка, — Стрелецкий хитро сверкает глазами в полумраке спальни, опуская руки Адалин, пока она тихо смеётся.

— Я точно никуда не убегу.

Илья улыбается, склоняясь к ней, чтобы оставить быстрый поцелуй на её губах, опускаясь ими всё ниже и ниже, рукой следуя за губами нежными прикосновениями к коже живота и бёдер. Стрелецкому хватало опыта, чтобы понять, что Адалин была не просто невинна, но и травмирована историей с Дафной, поэтому ему действовать приходилось медленно, слишком много времени отдавая сладкой прелюдии. Его поцелуи надавили на внутреннюю часть бёдер, призывая слегка раздвинуть ноги. Илья полностью опустился на колени. Он чувствовал всем своим телом, что француженка практически задержала дыхание. Она не мешала ему, не сопротивлялась собственным желаниям — и это искренне восхищало Стрелецкого. Как она доверяла ему, как не боялась его и была полностью в его власти.

Первый поцелуй пришёлся в её живот, скользнувшись вниз, к лобку. Второй поцелуй позволил ему скользнуть языком меж половых губ, задевая клитор и вызывая у француженки неконтролируемую дрожь в коленках. Свободной рукой Стрелецкий обхватил её бёдра, слегка удерживая и поддаваясь при этом вперёд, чтобы ласки языка стали ощутимее первого раза. Чем больше ласк он дарит своей француженке, тем больше разгорается пламя в его груди. Откровенные провокационные движения его языка по половым губам от клитора до влагалища были сумасбродными и хаотичными. Он поддевал едва ощутимо самые чувствительные места, оглаживал их и сдавливал, наполняя Адалин сладостной дрожью.

Илья был терпеливым, неспешным. Ему нужно было, чтобы Адалин не просто доверяла ему — чтобы она расслабилась настолько, что первый опыт принесёт как можно больше приятного.

Ему так хочется, чтобы это никогда не закончилось. Не перешло дозволенной черты, оставаясь невинным в обрамлении сгущающегося вечера. Это было бы самым правильным поступком в его жизни: оставить девушку в покое, первому прийти к осознанию и сделаться серьёзнее, чем раньше. Но что-то всё-таки было в ней такое, что прикручивало нужный краник, притупляло мысли и делало его счастливым вопреки всем обстоятельствам. И дело было не только в красоте. Не только в юности её тела. Даже не в невинности, с какой она наблюдала за движениями его рук. Он и сам не понимал, почему он вёл себя с ней не так, как с остальными.

Просто она ему нравилась. Слишком сильно, чтобы отрицать это. Стрелецкий слегка потянул штаны вниз и с особенным облегчением выдохнул. Илье пришлось приподняться и отстраниться от тяжело дышащей Адалин, чтобы избавиться от лишней ткани и зажать в ладони презерватив. Теперь они оба были обнажены друг перед другом. Она почти ничего не делала. Обнимала его, целовала, подставляла бёдра изгибами в спине, а он наблюдал за ней, за её эмоциями, привыкший немного к иному.

К жадности, с какой девушки бросались на его тело. К вопиющей пошлости, с какой они стремились оставить свои метки на его спине, шее и плечах. Адалин была не такой. Но такая серьёзная разница между ними веяла пропастью, через которую Илья боялся не перепрыгнуть. Он закусил язык зубами, склоняясь к её лицу и проводя пальцами по очертаниям её овального лица. Француженка тянулась навстречу, целуя его незамедлительно, стоило ему только подумать об этом, и он улыбнулся этому сквозь поцелуй, возвращаясь к сводящим с ума прикосновениям. Ещё немного, чтобы сгладить затишье, в процессе которого он обнажался. Ласково, трепетно, свободной рукой касаясь собственного члена, чтобы убедиться, что его твёрдость достаточна для презерватива. Всё это так будоражило его. Изнутри проскальзывали порывы схватиться за её бёдра и сжать их в своих руках так крепко, как он делал это всегда.

Вместо этого он быстрым движением откусывает кусочек упаковки, сплёвывает её в сторону и ведёт языком от груди к пупку. От неё приятно пахнет. К ней приятно прикасаться. Оглаживать бёдра, едва касаясь пальцами клитора, заглядывать прямо в глаза в момент, когда ладонь сжимает грудь, такую аккуратную, удобную. Её тело такое, словно идеальное, потому что никаких минусов в ней он в упор не замечает. Сейчас это совершенно не имеет значения. Илья пристально смотрит вниз, какое-то время нетерпеливо ёрзая.