Чтение онлайн

— О чём ты щебетала со своим лягушачьим дружком? Я услышала… ммм… «mon amour»[прим. фр. «любовь моя»]? — Голос Жени пробивается сквозь томные думы подруги, привлекая всё её внимание. — И вообще, ты купальник надела? Там такой бассейн! А ещё всегда так тихо. Мы пожарим мясо, овощи. Тебе небось уже приелись эти французские рестораны. О! Тебе должна понравиться наша компания. Про Воронцова я тебе уже рассказывала. Ещё у нас есть Илья, у него несколько точек своего тату салона. Ммм… есть Алиса. Она работает парикмахером. Ммм… ещё Серёжа и Дима. В общем! Я познакомлю тебя со всеми.

— Да. Было бы здорово быть подальше от Франции и её причуд. Так что мне уже нравится, — Ади соскальзывает с дивана, подхватывая свой купальник — повернувшись к Жене спиной, девушка стягивает футболку через голову, завязывая узелочки купального костюма.

Здесь, в России, её никто не знал. Никто не знал, кто её отец, каким бизнесом он занимается и какие деньги в его руках. Никто не знал её прошлого. Никто не стремился напомнить о нём. И от этого становилось чуть спокойнее. Волновало лишь то, что кто-то мог прознать, что Ада здесь. Например, старые знакомые отца или матери, ведь Эдвард устроил ей незабываемое прощание, и Вуд постоянно думала об этом. Тогда проблем точно не избежать. Но сейчас Ада старается отвлечься. Существует лишь веселое щебетание Жени — бассейн, тихий загородный домик и запах жареного мяса с запеченными овощами на костре. Что может быть лучше? Ах, Адалин даже не может сдержать мечтательно прикрытых глаз в ожидании прекрасного и тихого отдыха. Адалин делает глоток заваренного чая, думая, что места лучше ей не найти на всём белом свете.

— В пятницу мы, кстати, были в клубе одного из наших, — Женя ставит рюкзак около выхода, поворачиваясь к Адалин и упираясь руками в бока — среди девушек не было стеснения тел или чего-то в этом духе. — Кирилла, как раз. У его родителей отельный бизнес по России. Небольшой такой. А он вот открыл клуб.

— Это не поэтому ли ты так резко пропала из моего поля зрения? — Адалин хитро щурит глазки, смотря через плечо, как предательский румянец расползается по бледным щекам подруги.

Женя спешно откашливается, тут же переводя внимание на экран вибрирующего телефона. Она что-то бурчит себе под нос, желая поскорее сменить тему их разговора — это означало лишь то, что Вуд попало в яблочко. Ада тихо смеётся, заправляя оверсайз футболку в джинсовые шорты. Французская пташка, значит… Вуд прикусывает нижнюю губу, пока Женя торопит её обуться. Адалин не верит в судьбу. Не верит… но сейчас ей хотелось, чтобы проворная судьба сыграла с ней шутку — или не хотела?

— И вообще, я осуждаю твою вчерашнюю выходку. Понимаю, что тебе осточертел твой чопорный папаша и нескончаемый бубнеж братика, но целоваться с кем-то в клубе выше всех безумства. Да-да, я сама не эталон благоразумия, но мало ли что с тобой могло случиться… Он мог не отпустить тебя. Или у него герпес! Не у всех чистые помыслы и тело, — Женя складывает телефон в задний карман джинсовых шорт, поднимая на Аду свои потухшие зелёные глаза.

— Если бы ко мне кто-то приставал, — задумчиво тянет Адалин, снова подтягивая к себе чашку и допивая остатки чая. — Я бы, наверное, дала отпор. Недооценивай французов, Жень. Мы не только сладкие речи может в уши лить.

— Я бы посмотрела, как ты бы лупила его багетом по голове, — хмыкает беловолосая, припоминая, вероятно, один из тех пресловутых стереотипов, которые так бесили Аду — потому что она не может сдержать тихое поцокивание языка.

Женя больше ничего не говорит ей по поводу вчерашнего вечера, потому что сама стала свидетельницей разговора Ады. Они складывают последние вещи, проходят по квартире, чтобы закрыть открытые окна, отключить всё, что было всунуто в розетки, и только потом покидают квартирку Жени. Спускаются вниз, выходят во внутренний двор, где быстренько находят серебряный бмв Павлецкой. Закидывают сумки в багажник. Естественно, за руль садится Женя.

— И так, — Женя широко улыбается, когда заводит свою машину, медленно выворачивая руль и выезжая из арки дома паркинга. — Нас в компании шестеро. И каждые выходные мы «закрываем» рабочую неделю. Правда, вчера Илья сказал мне, что последний год они собирались не так часто, но… думаю, что мы наверстаем упущенное. Забудь о ссоре с родителями и о своей чёртовой Франции, работе, Ада. Ты же приехала в Санкт-Петербург! Уж мы тебе точно скучать здесь не дадим. Не зря же говорят, что Петербург город куража.

— Разве так говорят?

— Так говорю я, а я то весьма достоверный источник информации, — Женя мазнула по подруги краем глаза и заговорчески подмигнула.

— Звучит больше как угроза, — смеясь произносит Адалин, разворачивая шуршащую обертку конфеты и закидывая кислоту в рот.

Девушка пристёгивается, откидывается на кресло и прикрывает глаза, перекатывая шарик кислоты и… воспоминая. О… Адалин почти не запомнила черты его лица, но вот глаза… его глаза отпечатались в её памяти слишком четкой и яркой картинкой, несмотря на алкогольное опьянение. Серые. Как пасмурное небо… а как он назвал ее? Французская пташка? Губы сами собой растягиваются в улыбке. Пташка? Это было глупым, в какой-то степени даже подростковым и странным. Словно ей лет пятнадцать и она насмотрелась этих «ванильных» фильмов. Словно всё это далеко от реальности…

Женя водила аккуратно и умело. Ранним субботним утром они не встречают пробок, застав город ночного кутежа только-только просыпающимся. Павлецкая подкручивает круглешок на магнитоле, заполняя салон автомобиля приятной мелодией, заставляющей Адалин покачивает ногой в такт музыке.

Здесь, в её мыслях, должно быть только лето. Только расцветающий Санкт-Петербург и безудержное веселье. О! Адалин даже составила себе список, в какие музеи и какие представления ей стоит посетить. Планы — просто наполеоновские, и Адалин не собиралась упускать ничего из своего списка. Женя с ней, конечно, по музеям таскаться не будет, но в более веселом досуге компанию составит с превеликой радостью.

Приоткрыв окошко автомобиля, Адалин впускает прохладный летний воздух. Он щекочет, залезает под майку и игриво кусает кожу, подхватывает волосы и вскидывает их вверх. Путает. Но Ада не замечает этого — блаженно прикрывает глаза и приваливается виском к мягкой обивке. Не спит. Вуд просто наслаждается музыкой, ветром и подпевающим голосом Жени. Адалин расслабляется. Из головы исчезают лишние мысли, ненужные сейчас тревоги и переживания.

— Только не засыпай, умоляю. Мы практически приехали. Если хочешь, я сварю тебе кофе? У Кирилла стоит неплохая кофе-машина, а ради Стрелецкого он даже купил запас турок и кофе, — Женя выкручивает руль, сбавляя скорость своей серебрянной малышки, и сворачивает с главной дороге в густой лес. — Знаешь, когда мы были студентами, уезжали сюда по любому поводу. Уж мы то повод всегда могли найти, чтобы развлечься. Сейчас это место пропитано ностальгией о студенчестве. О! Вот мы и приехали.

— А какой повод сейчас всё-таки? Не просто же «закрыть рабочую неделю»? — Адалин потягивается, отстегивая ремень.

— У Ильи открывается ещё одна точка тату-салон. У твоего папаши огромная компания, и вы не радуйтесь так новым филиалам, но… считай, что для «обычных смертных» это самый настоящий праздник, — протягивает Женя, хитро щуря свои зеленые глазки, за что получает от Адалин легкий шлёпок чуть ниже кромки шорт и смеётся.

Ада знакомится сразу и со всеми. Кроме одного единственного — виновника сия торжества.

Знакомится, в первую очередь, с Кириллом, который, расталкивая всех остальных, помчался обнимать Женю, чуть не сбив её с ног. Блондин с пшеничными растрепанными волосами, россыпью веснушками по плечам и голубыми лисьми глазами — он говорил и смеялся громче всех. И первый протянул к Адалин руку, учтиво пожав её тонкие пальцы. Потом Адалин познакомилась с Серёжей — с каштановыми волосами и мягкими карими глазами — который прицокнул языком на импульсивность друга. Алиса с рыжими короткими волосами вышла из-за спин мальчиков и мягко улыбнулась Адалин, смущенно махнув рукой в воздухе. За ней в поле зрения француженки появился и Дима — черноволосый, высокий, по всей видимости, с юга России.