Чтение онлайн

Например, пыткам нашим подвергался даже Шатун. Чтобы остаться в доме – нужно вытерпеть Элю, чтобы вытерпеть Элю – нужно её любить и во всём соглашаться, а это новеньким не под силу, но Шатун справился. Эля сказала, что с него хватит.

Кроме того, что в доме есть правило – не пользоваться сотовой связью и интернетом, все остальные знают и ещё несколько правил. Ты всегда должен быть на стороне Эли, когда в доме находится новенький, ты обязан поддержать разговор, если находишься рядом с Элей. Если Эля тебя куда-то позвала – ты должен согласиться, бросить все свои дела и немедленно отправиться за ней. Также, если Эля попросила что-то сделать, – ты должен сделать это немедленно. А ещё: ты всегда должен говорить только правду, Эля в любом случае узнает, если ты ей лжёшь. Новеньким не говорят об этих правилах, они должны дойти до всего сами. Если эти правила не выполнять – Эля обижается, а на новенького спускают всех собак. Вымолить у Эли прощение – трудная задача.

Шатун ничего не знал, как и остальные, а у Снега был иммунитет, он быстро стал моим другом, я сама подпустила его к себе, мне больше нравилось издеваться над неуклюжим Шатуном; поэтому мы с Элей издевались только над этим здоровяком. Он любил спорить с Элей, а она специально провоцировала его на спор. Спорили они о медицине, Эля, конечно же, была неправа, она просто заводила спор, а я, Сабля, Вий и Шаман её поддерживали. Трудно поверить в свою правоту, даже если ты в ней уверен на все сто, когда против тебя хозяйка дома и ещё четыре человека. Шатун отступал. Эля обижалась, а миссия Вия заключалась в том, чтобы напомнить Шатуну, как он оказался в доме.

Шатун просто сдался. Эля превратила его в того, в кого мы и хотели его превратить, – безотказная рабсила, больше не имеющая собственного мнения, а когда у него сгорел дом, он вовсе превратился в пай-мальчика.

Вот чего не достаётся Мисс – испытаний. Мы все устали ждать. Именно поэтому я ревную Эльку. Именно поэтому мне в голову лезет мысль о том, что Эля променяет меня на Мисс.

Мент

Неуклюжий и неуверенный в себе медбрат однажды переборщил с инсулином для одной старушки. Старушка умерла, а в больнице, чтобы не было скандала, в документах быстренько организовали естественную смерть, только вот Шатуну пришлось распрощаться с работой. Теперь на нём была ещё и машина, не говоря уже о том, что ненавистная Снегу Мисс осталась в доме опять же по его вине. Сколько раз я предлагал Снегу рассказать всю правду, списать всё на этого увальня – не соглашался.

– Ну, начнёт он гнать, что ты с ним был, кто ему поверит? – напирал я, надеясь избавиться от бесполезного существа этого дома.

– Эля, – отвечал Снег. – Мы вместе пришли, ты же помнишь.

И с этим было не поспорить, об этом надо было договариваться с Элей, а за настроением этой сумасшедшей бабы хрен уследишь. Избавиться от Шатуна она решит только тогда, когда в нём не будет необходимости, а судя по тому, что она часто заставляла его делать то одно, то другое, – необходимость в этом здоровяке была немалая, но это для Эли. В любом случае, всё, что делал Шатун, с таким же успехом мог сделать Шаман или Вий, да даже я или Снег – неважно, но Эля избрала для этого Шатуна.

Здоровяк отныне ходил за продуктами вместо Вия, он чинил всё, что ломалось или что он сам ломал, чистил двор, топил печку. Шатун только не готовил, потому что этим внезапно занялась Китя. Ей-богу, в этом доме никогда ничего не готовили, пока Китя не вернулась из города, постоянно были полуфабрикаты, а с того времени всё наладилось. Так что Снег и Сабля во многом неправы: в тот день, когда в доме появилась Мисс, всё изменилось не только в худшую сторону: мы хотя бы есть нормально стали, хоть это и не её заслуга.

Мисс

Первые дни мне было трудно привыкнуть ко всему, что происходило в доме, сейчас я чувствую себя более-менее комфортно, но только, если не остаюсь с кем-нибудь один на один. Например, я бы умерла, если бы осталась наедине с Саблей и Веной, у этих явно одна цель – избавиться от меня. Доверять в этом доме я могла только Эле и Менту, остальным я не нравлюсь. Однако доверия Эля вызывает у меня сейчас всё меньше и меньше, не то, что раньше. Да и Мент… Странно доверять менту после того, что со мной уже случилось; я должна их ненавидеть, как кошки ненавидят мышей – я должна бояться, но этот почему-то не вызывает ни отвращения, ни страха. Может быть, потому что на мента он особо и не похож – одна только кличка. Да и отделение, в которое он меня возил мало похоже на то, где меня почти уничтожили за несколько суток: всё по-домашнему, все двери распахнуты – никакой ментовской атмосферы и близко не было.

Китя почему-то меня избегает, и как бы я ни пыталась с ней заговорить, она исчезает: выходит из комнаты, перебивает меня и зовёт кого-нибудь из соседней комнаты, лишь бы не говорить со мной. Иногда мне кажется, что меня для неё и вовсе не существует, она мастерски меня игнорирует. Она будто бы привезла меня в этот дом и оставила в покое после неудачной попытки убийства. Убийства… Чем меня могла напугать эта девочка? Я знаю, как выглядят люди, которые действительно хотят тебя убить или избить – они выглядят не так, как тогда выглядела Китя. Впрочем, мне до сих пор не верится, что это был обычный приступ, последствия какой-то болезни, но поговорить мне об этом не с кем: сама Китя теперь вряд ли мне что-то расскажет, Эля о ней не говорит, Мент и без того занят был моими проблемами, а спрашивать об этом Шамана – бесполезно.

Шамана я считаю самым безопасным, он просто клоун, который разряжает обстановку – ни больше, ни меньше. Мы часто с ним болтаем, обычно он рассказывает мне что-нибудь забавное. Например, как Китя однажды ударилась об столб, выходя из машины Мента. Вряд ли в его историях есть что-то правдоподобное, мне, например, никогда ещё не удавалось увидеть, чтобы Китя хотя бы говорила с Ментом, не то, чтобы ездила с ним на машине. Можно было бы поговорить с Шатуном, но тот и вовсе неразговорчивый, он как робот со своей программой: поддерживать тепло, расчистить двор от снега, сходить в магазин, что-то починить или, например, сделать рамочки для картин Кити.

Поиски моей машины затянулись. Две недели назад я надеялась на то, что её всё же найдут, пока в очередной вечер Мент не сказал мне, как бы невзначай, что надеяться не на что и мне придётся остаться здесь навсегда. В полупьяном угаре я согласилась с ним, а когда утром его слова прозвучали в голове – по спине пробежала дрожь. Остаться навсегда я не могла, но и оставлять Элю мне не хотелось, я ей обещала, что не брошу. К тому же… Здесь мне нравится намного больше, а возвращаться мне, впрочем, не к чему и не к кому – я не хочу снова возвращаться. Или хочу?

Наверное, всё же хочу остаться, но не навсегда, нет. Да, я дала обещание Эле. Получилось это случайно, это не входило в мои планы. В тот вечер мы не собирались в общей комнате, как было до этого. Китя была занята рисованием, потому они с Элей не были вместе, Вий находился в своей комнате весь день, Шаман, как тогда мне говорили, уехал в город на заработки, а Мент и Снег были заняты тем, что очищали двор: выдался небывалый снегопад, Шатун едва справлялся один. В доме без дела сидели только Вена и Сабля, они видели и слышали, как Эля вывела меня из общей комнаты, позвала прогуляться во двор. Рассчитывая, что мы будем помогать парням, я оделась соответственно, выбрала из тех вещей, которые мне подобрала Эля, так как мои пропали вместе с машиной.

– Ты выглядишь как бомж, – немного растерянно заметила она, а я смутилась, но возвращаться и переодеваться не стала.

Двор этого дома огромный. Может быть, здесь когда-то что-то и сажали, но теперь вся площадь была двором, который очищали от снега.

Мы спустились с крыльца. Шатун и Снег проводили нас взглядом, мы направлялись за дом, в беседку, а они о чём-то начали говорить: Снег будто нервничал, Шатун же оставался спокойным.

– Снег недоволен тем, что я осталась, – мне не хотелось жаловаться на то, что мне плохо среди её друзей, но постоянно сталкиваться с холодным взглядом этого парня было неприятно, потому я и сказала об этом Эле, как только мы скрылись за домом.