Чтение онлайн

Жарко светило солнце. Мы стирали нашу одежду в пластиковом ведре, наливая воду из крана под высоким деревом, а потом развесили ее на веранде для просушки. Мои нервы были натянуты до предела. Несмотря на жару, мои руки и ноги были холодны как лед. Я пыталась подбодрить Найджела, напоминая ему, что я много ездила по исламским странам и много знаю. На самом деле я не знала почти ничего. В отношении ислама я была просто любопытной туристкой. Теперь мне и самой было жутко от моего решения.

Когда мы вернулись, нам дали по банке консервов на ужин. Мальчики принесли несколько ведер воды, чтобы мы помылись. Мы расчесали волосы и надели чистую одежду, которая успела к тому времени просохнуть. Под абайю я надела свой старый топ и мужские джинсы из новой коллекции. Все божественно пахло стиральным порошком. Мы с Найджелом будто готовились к свадьбе, готовились переступить порог, соединить наши судьбы. Я посмотрела на него – он был чист, как младенец. Таким чистым я не видела его уже давно. Зачесанные набок мокрые волосы, невеселый взгляд больших голубых глаз… Кажется, во мне даже шевельнулось что-то похожее на прежнее чувство. Его отросшая серая щетина цветом походила на стены нашей унылой камеры.

Когда мы любили друг друга, я часто загадывала на будущее – представляла себе, какие возможности нам откроются, какие удивительные приключения ожидают нас. Но ничего подобного я и представить себе не могла.

Я плотно закуталась в хиджаб, оставив открытым только лицо. Найджел надел черную рубашку – одну из тех, что ему выдали тюремщики. Вернулся Али – он тоже переоделся и сбрызнулся одеколоном.

Чтобы стать мусульманином, нужно сделать всего одно честное заявление о вере. Для этого не обязательно идти в мечеть или приглашать имама. Процедура довольно проста: вы произносите две простые фразы на арабском, хотя смысл в том, что вы чувствуете веру в своем сердце. Искренность – вот что главное.

Мы с Найджелом стояли в комнате и нестройным унисоном торжественно повторяли за Али арабские слова шахады. Мы свидетельствовали, что нет иного бога, кроме Аллаха, и Мухаммед посланник его.

В этот момент я не чувствовала ни поражения, ни протеста. Это был просто ход в шахматной партии – ход конем – две клетки вперед и одна в сторону. Мы не предавали и не оскорбляли ничью веру – ни свою, ни их. Это был способ ощутить себя менее чужими в их мире, меньше бояться. Мы поступали так, чтобы выжить.

Когда все закончилось, Али вышел из комнаты, а все мальчики вошли и по очереди пожали Найджелу руку.

– Мубарак, – сказал нам Джамал, что значит «поздравляю».

Другой кивнул мне и назвал меня сестрой. Молодой Яхья сказал что-то на сомали, а Абдулла перевел:

– Он говорит, что вы попадете в рай.

Дверь, может быть, для нас приоткрылась. Поскольку мы теперь мусульмане, сказал Али, мы больше не Найджел и Аманда. Они дали нам новые имена: Найджел получил имя Мохаммед, а я должна была называться Мариам. Через несколько дней нам разрешили взять другие имена, созвучные прежним, – Hoax и Амина. Я долго прожила с этим именем. А еще позже я нашла его арабское значение: Амина – значит «верная, честная».

Теперь нам предстояло научиться молитве и молиться всякий раз вместе с нашими тюремщиками. Это самое первое, что делает каждый мусульманин, просыпаясь утром, и последнее, что он делает перед сном. Принятие ислама было похоже на путешествие. Как будто мы с Найджелом одиннадцать дней плыли по морю, а теперь пристали к берегу, где наши тюремщики встречают нас, выстроившись на пирсе. Меня не оставляло чувство неуверенности. Мальчики сильно подобрели, демонстрируя невиданную доселе вежливость. Вместо того чтобы врываться к нам в комнату, как раньше, без предупреждения, они стояли на пороге и ждали разрешения войти. Моим наставником вызвался быть Абдулла, а Джамал обучал Найджела. Они давали нам небольшие задания, указывали строки в Коране, которые следовало заучивать наизусть. Они заставили нас записать порядок движений, выполняемых во время молитвы: большие пальцы возле мочек ушей, правая рука поверх левой – и слова, которые нужно при этом произносить. У меня было чувство, что они делают это от скуки. Другие мальчики иногда приходили посмотреть на нас. Им забавно было слышать, как мы пытаемся выговорить что-то по-арабски.

Мусульманская молитва состоит из циклов, называемых ракаат. В зависимости от времени суток цикл повторяют два, три или четыре раза, что немного напоминает приветствия солнцу в йоге. Каждая молитва сопровождается движениями. Начинают молитву стоя, потом опускаются на колени, кланяются, касаясь лбом пола, садятся на пятки, в созерцании, затем начинают все заново.

Каждый цикл начинается с семи первых строк из первой главы Корана, охватывая затем и другие главы, суры. Самые прилежные мусульмане заучивают наизусть весь Коран – все 114 сур, или 6200 строф.

У меня плохо выходило молиться. Я была неловкая. Я неправильно располагала руки возле ушей и забывала прятать мыски ног, когда кланялась. Арабские слова смешивались у меня в голове. Некоторые фразы я помнила по Ираку, но тут мы учили не предложения, а скорее слоги, соединяя их вместе, – пару слов за одно занятие. Бис-миллахил рахман ар-рахим, аль-хамду лиллахи рабб ель ала-меен.

Я узнала, как нежно может это звучать, как слова и фразы могут струиться, прибывать и убывать, подобно волнам. В одном месте я запнулась.

– Ар… ар-рахим?

Абдулла уловил вопрос в моем тоне.

– Нет! – рявкнул он, наклоняясь. – Неправильно.

Он не обладал ангельским терпением.

Для разговорного арабского моя копия Корана была бесполезна, поскольку арабский там был представлен в виде нечитаемых закорючек, без всяких фонетических знаков. Поэтому я записывала за Абдуллой в блокнот нужные слова английским алфавитом, чтобы потом практиковаться. У стены напротив сидел Джамал, подтянув к подбородку худые колени, и терпеливо вдалбливал ту же науку в голову Найджела.

– Не могли бы вы повторить последнюю часть? Не так быстро.

Но Абдулла покачал головой и поднялся, давая понять, что урок окончен.

– Плохо, Амина, – мрачно изрек он и указал подбородком на Найджела-Ноаха, будто тот, в отличие от меня, схватывал все на лету. – Ар-рахман ар-рахим. Малики йом ул дин. Ийяк наабуду уа ийяка настаим. Ихдина ассират ал муста-куим, – выпалил Абдулла одним духом и затем, смакуя свой скудный английский, нарочито медленно проговорил: – Ты очень глупая женщина.

Рай в исламе – это совершенно особое понятие. Всю жизнь правоверный мусульманин стремится попасть в рай. Он верит, что любые удовольствия, удобства, красоту, богатства, недоступные ему в этом мире, он обретет в раю, где нет ни боли, ни бедности, ни войн. Рай – это такой огромный и красивый сад. Там все носят красивые одежды, там повсюду лежит щедрое угощение и стоят удобные диваны, расшитые драгоценными камнями. Там тенистые леса, мускатные горы и прохладные речные долины. В раю настолько идеальный климат, что фрукты никогда не портятся, а человеку там всегда тридцать три года и ни днем более. За воротами рая кончаются все земные невзгоды и наступает вечное счастье и блаженство. У ворот ждут ангелы, приветствуя всех входящих. «Мир тебе, входящий, терпеливо дожидавшийся этого светлого часа, – говорят они. – Добро пожаловать!»

Чем больше я читала про рай, тем тверже убеждалась, что мальчики ждут именно этого, об этом они молятся пять раз в день, будто у них зарезервировано местечко в раю, за которое они ежедневно вносят малую часть платы, пока не выплатят все и не настанет время встречи с ангелами.

К счастью, моя копия Корана была снабжена примечаниями на английском, содержащими обширные цитаты из хадисов – древних текстов, в которых описывается жизнь пророка Мухаммеда. Хадисы добавляют контекст и подробности к слову Аллаха, представленного в Коране. Они помогли мне найти ответы на некоторые вопросы. Я узнала, что в раю есть семь уровней, а верхний уровень разделен еще на сто частей, и самые высокие местечки занимают самые праведные мусульмане. Понятно, что наши тюремщики, не имея иных занятий, кроме как сторожить нас, старались изо всех сил, копили свою добродетель в ожидании Судного дня.