Чтение онлайн

– Сейчас меня за что ты выгнал из дому?

– Тебе, что ль, колотовке, отдавать отчет?

Ступай от двери! Прочь отсюда! Гляньте, как

Ступает! А ты знаешь, до чего дойдет?

Возьму сейчас веревку или палку я

И ею удлиню твой черепаший шаг!

– На виселицу лучше б дали боги мне

Попасть, чем так вот у тебя на службе быть.

– Вишь, про себя бормочет что-то, подлая!

Постой ты, тварь! Глаза, ей-богу, выдеру!

Рабыня исчезла, скряга вернулся домой пересчитать деньги. А на подмостках появились Мегадор и его сестра Эвномия. Судя по голосу, Эвномию играл тот же актёр, что и рабыню – вероятно, он специализировался на женских ролях. Мой приятель Статилий играл роль Мегадора вполне на уровне – но явно не мог тягаться с Росцием, и даже с Панургом. Как он ни старался, его реплики вызывали только вежливые смешки, а не громовой хохот.

– Тебя позвала я сюда по секрету -

О деле семейном твоем перемолвить.

– Лучшая из женщин, дай мне руку.

– Кто? Где лучшая?

– Ты.

– Я?

– Нет - так нет.

– Но правду говорить же следует.

Не найдешь нигде ты лучшей, хуже, брат, одна другой.

– Я с тобой согласен в этом, возражать не думаю.

– Выслушай меня, прошу я.

– Слушаю. К твоим услугам.

– Я тебе пришла совет дать,

Для тебя же дело важно.

– На тебя оно похоже.

– Хорошо, чтоб так случилось.

– В чем же дело, сестра?

– Благо вечное, брат,

Для тебя пусть наступит в потомстве.

– Да свершится!

– Хочу, чтобы взял ты жену.

– Ой, убила!

– Но чем?

– Выбиваешь мне мозг

Ты, сестра: не слова это, камни…

– Но послушай, последуй совету сестры.

Подобные сцены обычно приводят толпу в восторг, но сейчас она только хихикала. Я принялся разглядывать наряд Статилия из дорогой голубой шерстяной ткани, расшитой жёлтым, и его маску с карикатурно большими бровями. Да, что и говорить, это дурной признак – когда наряд комика вызывает больший интерес, чем его игра. Бедный Статилий сумел попасть в самую знаменитую римскую труппу, но и в ней он смотрелся не слишком ярко. Ничего удивительного, что взыскательный Росций так жестоко тиранил его.

Даже Экон стал проявлять беспокойство. Рядом с ним Флавий склонился к уху телохранителя и шептал что-то – вероятно, касательно талантов актёра, который должен ему крупную сумму.

Но вот сестра вышла – зато вернулся скряга Эвклион, чтобы поговорить с соседом. Теперь, когда Статилий и его соперник стояли рядом на подмостках, несопоставимость их талантов просто бросалась в глаза. Панург-Эвклион совершенно затмевал моего приятеля, и не только потому, что его роль была более выигрышной.

– Породниться с честными - вот дело наилучшее.

Слушай-ка, прими мое ты это предложение,

За меня ее просватай.

– Но ведь нет приданого!

– Пусть! Будь добрый нрав, довольно этого приданого.

– Я к тому, чтоб ты не думал, что я клад нашел какой.

– Знаю, не учи. Согласен?

– Пусть. Юпитер! Смерть моя!

– Что с тобою?

– Что? Как будто лязг железа, вот сейчас.

– У себя велел копать я сад…

Я сочувствовал Статилию. Впрочем, если свою роль он играл без блеска, то и явных оплошностей не допускал. Труппа Росция славилась не только яркими костюмами и выразительными масками, но и постановкой движений актёров. Статилий и Панург не стояли столбом, как часто делают другие римские актёры, а буквально вились друг вокруг друга в комическом танце – голубое и жёлтое так и мелькало в глазах.

Экон потянул меня за руку. Сжимая моё плечо, он указывал на своих соседей по скамье. Флавий что-то шептал громиле на ухо, а тот с озадаченным видом морщил лоб. Затем он поднялся и тяжело зашагал к проходу. Экон подобрал ноги, а я не успел. Великан наступил мне на ногу – я придавлено застонал. Другие зрители стали повторять этот звук, думая, что я передразниваю актёров. А громила даже не подумал извиниться.

Экон снова дёргал меня за руку.

– Что поделаешь, Экон, - заметил я. –Это театр, здесь такая грубость в порядке вещей.

Он закатил глаза и скрестил руки на груди. Этот жест означал: «Ах, если бы я мог говорить!».

А на подмостках соседи уже обсудили матримониальные планы Мегадора относительно дочери Эвклиона, теперь они под звуки труб и тарелок уходили в скену. Акт закончился.

Трубы заиграли новую мелодию. На подмостках появились два новых персонажа – повара, вызванные для подготовки свадебного пира. Римский зритель обожает шутки на тему еды и обжорства – чем грубее, тем лучше. Я морщился от плоских шуток, а Экон громко хохотал.

И тут я похолодел: сквозь смех зрителей я расслышал крик.

Это кричала не женщина – мужчина. Это был крик не страха – боли.

Я глянул на Экона, он на меня. Да, он тоже слышал крик. Толпа, казалось, ничего не заметила, но актёры на подмостках должны были это слышать. Они прервали свою игру и неловко, наступая друг другу на ноги, бросились к двери. А зрители только ещё громче смеялись над их неуклюжестью.

Повара добежали до двери и скрылись за ней.

Подмостки опустели. Пауза затягивалась всё больше и больше. Из скены доносились странные звуки: тяжёлые вздохи, стук, громкий крик. В толпе послышался ропот, люди беспокойно заёрзали на скамьях.

Наконец левая дверь отворилась и вышел актёр в маске Эвклиона. На нём, как и прежде, было ярко-жёлтое одеяние – но уже другое.

– Горе! – воскликнул он. Меня пробрала дрожь.

– Хотел я подбодрить себя, свой дух поднять

Сегодня к свадьбе дочери, отправился

На рынок: рыбы спрашиваю - дорого.

Баранина, говядина, телятина,

Тунец, свинина, - что ни взять, все дорого…

Да, это был скупердяй Эвклион, но играл его не Панург – теперь за маской скрывался сам Росций. Зрители, казалось, не замечали подмены, или, во всяком случае, не возражали против неё. Они почти сразу начали хохотать над Эвклионом и его невообразимой жадностью.

Росций играл безупречно, как и подобает опытному комику, далеко не в первый раз исполняющему эту роль, но мне показалось, что я уловил в его голосе скрываемую дрожь. Когда я мог видеть его глаза в прорезях маски, никаких признаков косоглазия заметно не было. Глаза Росция были широко раскрыты, в них виднелась тревога. Действительно ли актёр был чем-то напуган – или это Эвклион до смерти боялся, что повара обнаружат его сокровище?

– Горе, я пропал! – воскликнул он.

Ей-ей, горшок мой ищут! Тащат золото!

Спаси меня! На помощь, Аполлон! Срази

Стрелою вора моего сокровища:

Ты раньше помогал иным в таких делах.

Но что ж я медлю? В дом скорей, не то погиб.

Он, чуть не наступив на полу своего одеяния, выбежал за дверь. Там уже раздавался звук бьющихся горшков.

Центральная дверь оставалась открытой. Оттуда выбежал один из поваров с паническим криком: «На помощь!».

Это был голос Статилия! Я приготовился вскочить, но это было лишь частью его роли.

– Граждане, свои, чужие! И соседи и пришельцы! – кричал он, поправляя сбившуюся маску. Он спрыгнул с подмостков и оказался среди зрителей.