Чтение онлайн

За окном начинало светать. Первые лучи солнца пробивались сквозь листву, окрашивая мир в розовые тона. Новый день вступал в свои права — первый день нашей новой жизни.

— Буян, — позвала тихо, приподнимаясь на локте и глядя в его лицо. — Я люблю тебя. Всем сердцем, всей душой.

— И я тебя, Любава, — ответил он, притягивая к себе для нового поцелуя. — Больше жизни люблю.

За окном пел лес, встречая утро. Где-то вдалеке закаркал Вранко. Мир вокруг дышал жизнью, и мы дышали вместе с ним — свободно, полной грудью, без страха.

Исцеление свершилось. Не только для нас — для всей земли вокруг. И в этом исцелении была наша любовь — сильная, как древние заклятия, и простая, как дыхание.

Утро вступило в свои права, наполняя терем золотистым светом и теплом. Я чувствовала размеренное дыхание Буяна на щеке. Не хотелось шевелиться, нарушать эту идиллию, но день звал к себе — птичьим гомоном за окном, ароматом свежей зелени, проникающим в комнату.

Осторожно высвободилась из объятий, стараясь не разбудить любимого. Он заслужил отдых после всего пережитого. Накинув рубаху, вышла на крыльцо. Роса искрилась на траве, воздух был напоён сладостью цветущих растений и медовым ароматом липы. Глубоко вдохнула, прикрыв глаза от удовольствия.

— Доброе утро, Любава, — раздался знакомый голос.

Обернулась и замерла от удивления. Вместо ворона на перилах сидел молодой мужчина с чёрными, как смоль, волосами и острыми чертами лица. Глаза — тёмные, с хитринкой — выдавали в нём Вранко.

— Что... как? — только и смогла вымолвить, разглядывая его.

— Колдовство развеялось, — пожал он плечами, словно в этом не было ничего необычного. — Тьма ушла из леса, и древние чары потеряли силу.

Из-за угла терема вышел незнакомец — высокий, статный, с рыжими волосами, собранными в хвост. Но стоило ему улыбнуться, как я сразу узнала Дарёна — те же лукавые глаза, та же плутоватая ухмылка.

— И ты тоже? — прошептала я.

— А то! — Дарён потянулся, разминая плечи. — Надоело на четырёх лапах бегать. Хотя была в этом своя прелесть.

Не успела опомниться от первого потрясения, как услышала скрип двери. На пороге стоял Буян, с изумлением глядя на гостей.

— Вот так встреча, — протянул он, почёсывая затылок. — Давно не виделись.

— Ты знал? — повернулась к нему, не скрывая удивления.

— Знал, — Буян обнял меня за плечи. — Когда-то давно они были людьми, пока не попали под проклятие Пелагеи. Теперь, видно, всё вернулось на свои места.

Вранко спрыгнул с перил, поклонился:

— Благодарствуем за избавление. Век будем помнить вашу доброту.

— Куда теперь пойдёте? — спросила, чувствуя странную грусть от мысли о расставании.

— Никуда, — Дарён подмигнул. — Куда ж мы от вас денемся? Если примете, конечно.

— Примем, — Буян протянул руку. — Места хватит всем.

День начался с хлопот: нужно было приготовить еду на четверых, привести дом в порядок, собрать травы. Работа спорилась, наполняя сердце радостью. Вранко оказался искусным охотником, Дарён — мастером на все руки. К полудню терем преобразился — стал светлее, просторнее, уютнее.

Мы сидели за столом, когда услышали стук. Буян вышел на крыльцо.

— Гости к нам, — произнёс он, возвращаясь в дом.

— Что им нужно? — напряглась я.

— Узнаем, — Буян сжал мою руку. — Не бойся, Любава. Теперь всё иначе.

Вышли встречать гостей всем домом. Первыми показались дети. Маленькие босоногие, с любопытством разглядывавшие терем, будто ждали, что вот-вот выскочит из-под крыльца леший. Но на крыльце стояли только мы.

— А правда, что вы нечисть победили? — выпалил мальчонка лет семи, прячась за спиной старшей сестры.

Буян хмыкнул.

— Правда. Теперь лес чист.

Дети переглянулись, потом, словно по сигналу, бросились прочь, визжа от восторга. Уже к полудню к терему потянулись мужики с топорами, бабы с котомками — кто с хлебом, кто с мёдом, кто просто поглазеть.

— Место тут доброе, — качал головой седобородый дед, оглядывая поляну. — Земля жирная, речка близко. Да и под защитой хранителей спокойней.

— Каких ещё хранителей? — удивилась я.

Дед прищурился, будто видел сквозь меня.

— Да вас, милая. Тебя да Буяна.

К вечеру застучали топоры — рубили первые срубы. Запах свежей щепы смешивался с дымом костров, женскими голосами, ржанием лошадей.

— Не рано ли? — спросила у Буяна, наблюдая, как двое мужиков вбивают колья для забора.

Он стоял за спиной, руки его обвили мою талию, подбородок упёрся в макушку.

— Люди к добру тянутся. Пусть рядом с нами селятся.

Тепло его тела, знакомый запах — дёготь, пот, полынь — успокаивали. Но в груди щемило: мир вокруг менялся слишком быстро.

Дороган с Радимом приехали на третий день.

— Здравы будьте, хозяева! Весть по округе разнеслась, что тьма из леса ушла, что нечисть сгинула. Мы хотим вернуться на старые места, где ещё деды жили. Просим позволения селиться у терема, под вашей защитой, — хрипло проговорил старик.

Буян кивнул, но взгляд его скользнул по Радиму — жёсткий, оценивающий.

— Земли здесь много, — задумчиво произнёс он. — Лес не будет против, если люди придут с миром и уважением.

— С миром идём, — подтвердил Дороган. — С добрыми помыслами.

Радим вышел вперёд, опустил голову:

— Прости меня, Любава. И ты, Буян, прости. Не ведал, что творю, когда помогал Пелагее. Ослеплён был любовью к Любаве. Думал с помощью магии к себе привязать.

Буян шагнул к нему, глаза его потемнели:

— Из-за тебя Любава едва не погибла. Из-за твоей глупости тьма чуть не поглотила всё вокруг.

— Знаю, — Радим не поднимал взгляда. — Потому и пришёл — повиниться и уйти. Не место мне здесь.

Сердце сжалось от его слов. Да, он совершил ошибку, но разве не заслуживает прощения тот, кто искренне раскаивается?

— Буян, — тронула его за руку. — Отпусти грех. Довольно уже было тьмы.

Он долго смотрел на Радима, потом проговорил:

— Уходи. И не возвращайся, пока не искупишь вину добрыми делами.

Радим побледнел, но кивнул. Перед тем как уйти, посмотрел на меня — взгляд чистый, без лжи:

— Прости.

Поклонился, сел на коня и, не оглядываясь, поскакал прочь. Я смотрела ему вслед с лёгкой грустью — не о несбывшемся, а о человеческих заблуждениях, которые порой стоят так дорого.