Чтение онлайн

Прозорова продолжала между тем перечислять достоинства жениха, и это дало Владимиру время оправиться. "Мне-то что?" - сказал он сам себе, пожав плечом.

– Вам, вероятно, понадобится флигель, - проговорил он угрюмо, когда Прозорова сделала перерыв.
– Я еще вчера собирался сказать вам, что думаю уехать.

Так позвольте поблагодарить за ваше гостеприимство.

– Совсем вам незачем уезжать, - перебила его Катя, объяснившая его решение по-своему.
– Вы можете вполне довериться Павлу Александровичу, хоть он и чиновник. Мне хочется, чтоб вы с ним познакомились. Он хороший...

– Не сомневаюсь, раз он ваш жених, - сказал Владимир, смотря ей в лицо.
– Но, право же, мне нужно ехать, и я вас очень прошу...

– Пустяки. Вы остаетесь. Я вас прошу, - уговаривала его Катя.
– Я обижусь, если вы уедете.

– Конечно, оставайтесь, Владимир Петрович, - сказала Прозорова.
– Как же так сразу взять и уехать? Да и лошади у нас не кованы. А Павел Александрович нам как родной. Он любил Ваню, хотя, конечно, не одобряет его за мечтания...

– Вовсе не не одобряет, - вспыхнула Катя.
– Мне это лучше знать. Я с ним переговорю. Предоставьте это уж мне.

Она сильно волновалась, хотя старалась казаться спокойной. Почему-то она чувствовала себя виноватой, что не предупредила Владимира заранее о Павле Александровиче, хотя она сделала это без всякого умысла.

Как-то не подумала. Да и какой Владимиру мог быть в том интерес, выходит ли она замуж и за кого.

Проводив его во флигель, она была с ним особенно ласкова и все старалась наверстать потерянное и дать ему понятие о прекрасных взглядах и качествах Павла Александровича. Но это ей не удавалось.

"Помпадур по последней моде!
– решил он про себя.
– И за такого-то человека выходит такая девушка!"

Он слушал ее сдержанно, так сказать, нейтрально, как предписывала вежливость. Что-то говорило ему, что встреча с этим прилизанным бюрократом, каким он мысленно представлял его себе, не кончится добром.

Но уклониться от нее теперь было бы малодушием.

Ровно в двенадцать часов к крыльцу подкатил экипаж. Владимир слышал звук колес из своего флигеля Но он увидел Крутикова, только когда его позвали к столу. Это был молодой человек лет тридцати, брюнет, одетый хорошо, но без претензии, и вовсе не прилизанный. Густые, черные как смоль волосы были острижены щеткой. Тяжелый подбородок был гладко выбрит и отливался синевою. Крупные черты лица были правильны и внушительны, но когда он улыбался, то нос его как-то приплющивался, что придавало его лицу плоское вульгарное выражение. Впрочем, он знал за собой этот недостаток и улыбался редко. Катя представила их друг другу.

Перед приездом жениха Катя хотела сказать ему, кто такой их гость. Но, оставшись с ним наедине, она ничего ему не сказала и отрекомендовала Владимира просто как друга Вани.

Крутиков окинул его быстрым взглядом. Владимир имел довольно приличный вид: на другой же день после своего водворения он через приказчика Прозоровой купил себе из города немного белья и некоторые другие необходимые вещи. Но во всем его обличье было что-то, сразу заставившее Крутикова причислить его к той категории людей, которых он особенно ненавидел и к которым принадлежал его будущий свояк.

"Одного поля ягода!
– решил он про себя.-Как только он сюда попал?"

– В Петербурге изволите проживать?
– любезно осведомился он.

– Как придется, - уклончиво отвечал Владимир.
– Больше в Петербурге; бываю, впрочем, и в других городах.

– Так, так. По службе, значит, ездить изволите?

– Конечно, по службе. А то с чего бы мыкаться?
– отвечал Владимир с едва заметной иронией.
– Нельзя человеку без службы по нонешним временам.

Крутиков хотел было спросить гостя, где он служит, но удержался. У Владимира был такой явно не служилый вид, что Крутикову стало очевидно, что он либо врет, либо смеется.

– Давно изволили пожаловать в наши палестины ?
– любезно спросил он, чтобы переменить разговор.

– С неделю, - отвечал Владимир.

– Прекрасное время выбрать изволили. Теперь у нас на Волге благодать. Вы пароходом изволили приехать, осмелюсь спросить?

– Нет, я изволил ехать по железной дороге,- с усмешкой отвечал Владимир.

Его раздражал этот неформальный допрос, но вместе ему забавно было представить себе, какую рожу скорчил бы этот самодовольный помпадур, если б узнал, каким образом он "изволил" сюда пропутешествовать. Пока он, очевидно, ничего не знал, и Владимир был очень благодарен за это Кате.

Крутикова покоробило от шутливого тона гостя, который он считал дерзостью. Он устремил на Владимира пронизывающий, сыщнический взгляд.

У него уже несколько времени мелькала в голове догадка, ставшая понемногу уверенностью, что этот жиденький молодой человек не кто иной, как бежавший с дороги политический, которого так усердно разыскивали в городе. Время его появления и приметы, все подходило. Но как он сюда попал? Как Катя ему ничего не сказала? Неужели она в заговоре против него с этим молодцом? Или сама ничего не знает?

Он решил продолжать свой легонький допросец. Но Катя позвала всех к столу. Она была все время как на иголках и воспользовалась первым предлогом, чтобы прервать разговор, грозивший сделаться опасным.

Крутиков повел свою невесту к столу и сел с ней рядом. Владимир поместился насупротив, с матерью. За столом Крутиков разговаривал почти один, рассказывая про службу, про губернатора, причем явно хвастался своею близостью к нему. Старуха Прозорова совсем таяла, слушая эти рассказы.

Но вдруг Крутиков с самым невинным видом спросил ее:

– А слышали ли вы, матушка, новость: у нас политический от жандармов убежал, выскочивши из вагона?

– Как же, слышала. Катя мне что-то рассказывала, - сказала старуха совершенно просто.

Крутиков пересолил. Он задал свой вопрос так небрежно, что он только усыпил Прозорову, а не встревожил.

– Как, и вы уже слышали?
– обратился он к Кате с наивным видом.

– Да, слышала, - хмуро отвечала Катя, вставая изза стола.
– Идемте пить кофе в гостиную. Здесь душно.

Терпеть не могу, когда за столом... спорят, - прибавила она, хотя никто в этот раз не спорил.

Крутиков посмотрел на нее сбоку. "Он все знает и в заговоре против меня", - стало для него несомненно.

Он опешил и замолчал.В гостиной он сидел угрюмый; потом подошел к своей невесте и отвел ее в сторону. Они о чем-то оживленно стали разговаривать.

"Мирятся!" - решил про себя Владимир.

Отпив свою чашку, он ушел к себе.

Оставаться долее в этом доме ему было невыносимо, отвратительно. Нужно уйти, бежать сейчас, сию минуту. Ему неприятно было уйти точно тайком от Кати. Но она поймет. Он ей оставит письмо.