Чтение онлайн

И вот я сижу на койке в углу. Пружины вонзаются мне в ягодицы, и я наконец даю волю слезам. Не знаю, что мой муж планирует сделать со мной, но все мои мысли — о Сесилии, спящей в своей кроватке. Она наедине с этим психопатом. Что он сделает со мной? Что он сделает с ней?

Если я когда-нибудь выберусь отсюда, то схвачу Сеси и убегу от этого человека как можно дальше. Мне все равно, сколько у него денег. Мне все равно, что мы в законном браке. Я с ним не останусь.

— Нина?

Голос Энди. Я соскакиваю с кровати и лечу к двери.

— Энди! — хриплю я. Хрип — это все, что осталось от моего голоса.

— Ты потеряла голос, — констатирует он.

Не знаю, что на это ответить.

— Кричать не стоило, — продолжает он. — Помещения ниже чердака сработаны из звуконепроницаемых материалов. Так что никто тебя не услышит. Я мог бы устроить званый обед на первом этаже, и все равно никто тебя не услышал бы.

— Пожалуйста, выпусти меня, — скулю я.

Я сделаю все, что он потребует. Согласна на любые его условия, лишь бы он освободил меня. Само собой, как только дверь откроется, я немедленно уйду от него. И плевать мне, что в брачном договоре написано, что я ничего не получу, если брак распадется в течение первого года. Мне все равно, лишь бы убраться отсюда подобру-поздорову.

— Не волнуйся, Нина, — говорит он. — Я тебя выпущу. Обещаю.

Я выдыхаю.

— Но только не сейчас, — добавляет он. — Тебе необходимо познакомиться с последствиями своих поступков.

О каких последствиях речь? Каких моих поступков?

— Твои волосы. — Его голос наполняется отвращением. — Я не могу позволить своей жене расхаживать всюду, как неряха, с темными корнями.

Мои корни. Я не верю своим ушам — его возмутили корни моих волос! Это же какие-то ничтожные миллиметры!

— Я очень сожалею. Обещаю, сейчас же закажу время у парикмахера.

— Этого недостаточно.

Я прижимаюсь лбом к двери.

— Пойду в салон уже завтра утром. Обещаю!

По ту сторону двери слышен зевок.

— Я иду спать. А ты посиди пока здесь, и завтра утром мы поговорим о твоем наказании.

Его шаги затихают вдали. Хотя мои руки ноют от ударов в дверь, я все равно опять колочу в нее. Я обрушиваю кулаки на дверь с такой силой, что сама не могу понять, как не сломала себе все косточки в кистях.

— Энди, не смей оставлять меня здесь на ночь! Немедленно вернись! Вернись!

Но, как и раньше, он не обращает внимания на мои вопли.

Я сплю в этой клетушке. Разумеется. Куда мне деваться?

Никогда бы не подумала, что смогу заснуть, но каким-то непонятным образом мне это удается. Я истратила весь адреналин на крики и удары по двери и теперь, измученная и вымотанная, забылась на этой неудобной койке. Впрочем, она ненамного хуже кровати, на которой я спала в наемной квартирке, когда нас с дочерью было только двое, но я ведь привыкла к роскошному пенному матрасу с эффектом памяти.

Вспоминаю времена, когда моя семья состояла только из меня и Сесилии. Я постоянно была на пределе, все время готовая разразиться слезами. Я и понятия не имела, как же мне тогда было хорошо — до того, как я вышла замуж за психопата, запершего меня на ночь на чердаке только потому, что я вовремя не сходила к парикмахеру.

Сеси. Я надеюсь, что с ней все в порядке. Если этот говнюк тронет ее хоть пальцем, клянусь — я его убью. И плевать мне, что придется сидеть в тюрьме до конца своей жизни!

Когда я просыпаюсь утром, спина у меня дико ноет. Голова раскалывается. Но хуже всего то, что мой мочевой пузырь переполнен. До боли. Это сейчас самая большая проблема из всех.

Но что я могу поделать? Туалет находится снаружи этой каморки.

Если придется ждать еще дольше, я попросту обмочусь.

Встаю и начинаю мерить комнату шагами. Еще раз дергаю за дверную ручку, надеясь, что всё, случившееся вчера, мне пригрезилось и дверь волшебным образом откроется. Как же, держи карман шире. Она по-прежнему заперта.

Когда я вчера заглядывала в шкаф, там находился только один предмет — ведро.

Энди подготовился основательно. Установил замок с наружной стороны двери. Нарочно поместил в шкаф ведро. И заманил меня в эту каморку.

Деваться некуда — мне придется это сделать.

Что ж, бывают вещи и похуже, чем облегчиться в ведро. Вытаскиваю его из шкафа и делаю, что положено. Затем ставлю ведро обратно. Надеюсь, мне не придется воспользоваться им снова.

Во рту у меня пересохло, желудок бурчит, хотя есть я не смогу — меня стошнит. Энди дал мне от щедрот своих ведро — так, может, и другие вещи находятся здесь не зря? Я открываю мини-холодильничек, надеясь найти в нем еду.

И нахожу лишь три крохотные бутылочки воды.

Три прекрасные бутылки воды.

Я чуть не хлопаюсь в обморок от облегчения. Хватаю одну бутылочку, открываю и выдуваю ее содержимое одним глотком. Горло по-прежнему сушит и дерет, но все же мне становится легче.

Смотрю на оставшиеся две бутылки. Хорошо бы выпить еще одну, но я боюсь. Понятия не имею, сколько еще времени Энди продержит меня здесь. Надо беречь запасы.

— Нина? Ты проснулась?

Голос Энди из-за двери. Ковыляю туда, при каждом шаге в голове бухает молот.

— Энди…

— Доброе утро, Нина.

На меня накатывает головокружение.

— С Сесилией все в порядке?

— В абсолютном. Я сказал своей матери, что ты уехала навестить родственников, и она позаботится о Сесилии, пока ты не вернешься.

Я испускаю облегченный вздох. По крайней мере, моя дочь в безопасности. Эвелин Уинчестер — не самый для меня симпатичный человек в мире, но она бдительная нянька.

— Энди, пожалуйста, выпусти меня.

Он пропускает мою просьбу мимо ушей, что в данный момент меня уже не удивляет.

— Ты нашла воду в холодильнике?

— Да. — И хотя следующее слово почти убивает меня, я все же добавляю: — Спасибо.

— Постарайся растянуть ее на подольше. Новой я тебе не дам.

— Тогда выпусти меня! — хрипло каркаю я.

— Выпущу. Но сначала ты сделаешь для меня кое-что.

— Что? Я сделаю все что угодно!

Пауза. Затем:

— Ты должна понять, что волосы — это привилегия.

— Хорошо, я это понимаю…

— Понимаешь? А я думаю, что если бы ты понимала, то не ходила бы распустехой с темными корнями.