Чтение онлайн

Смотрю мимо букета в окно. Энцо все еще там, щелкает своими грозными ножницами. И тут он на секунду отрывается от работы и смотрит на меня через окно. На мгновение наши глаза встречаются.

А затем я отворачиваюсь.

Я на чердаке уже примерно двадцать часов.

Энди отвел меня сюда вчера, сразу после того, как Сесилия улеглась спать. Я научилась не сопротивляться, в противном случае мне грозит очередное пребывание в «Клирвью». Или, может быть, когда я на следующий день приеду в школу забрать Сеси, ее там не окажется и я не увижу ее целую неделю, потому что она «уехала из города». Он не хочет причинять Сесилии вред, но не остановится перед этим. В конце концов, если бы полиция не прибыла вовремя, она утонула бы в ванне еще несколько лет назад. Однажды я заговорила с ним об этом, но он лишь улыбнулся: «Это уж точно преподало бы тебе хороший урок, не правда ли?»

Энди хочет еще одного ребенка. Еще одного маленького человека, которого я буду любить и защищать и которого он будет использовать, чтобы держать меня под контролем еще долгие годы. Я не могу на это пойти.

Я отправилась в город, в поликлинику, назвалась чужим именем и заплатила наличными за то, чтобы они установили мне спираль. Отрепетировала перед зеркалом обескураженное выражение лица при негативных тестах на беременность.

На этот раз моя провинность состоит в том, что я разбрызгала слишком много освежителя воздуха в нашей спальне. Количество аэрозоля было абсолютно тем же, что всегда. Если бы я совсем не использовала освежитель, он запер бы меня в клетке на чердаке с чем-нибудь вонючим — с гнилой рыбой, например. Я отлично изучила, как работает его мозг.

Словом, каким-то образом вчера в нашей спальне оказалось слишком много освежителя, и у Энди якобы заслезились глаза. Мое наказание? Мне предписано брызнуть перцовым спреем себе в глаза.

О да.

Он оставил баллончик со спреем в комоде. «Направь струю себе в глаза и нажми на головку. Ах да — держи глаза открытыми. Иначе незачет».

И я это сделала. Брызнула в себя перцовым спреем, лишь бы убраться из этой проклятой каморки. Вы когда-нибудь попадали под струю перцового спрея? Не рекомендую. Жжет ужасно. Мои глаза мгновенно начали слезиться как проклятые. Лицо загорелось. А затем потек нос. Через минуту я почувствовала, как выделения стекают через носоглотку в рот и, помимо чудовищного вкуса, жгут там все как огнем. Несколько минут я сидела на кровати, борясь за каждый вздох. Я не могла открыть глаза примерно около часа.

Это было намного хуже деликатного освежителя воздуха.

Сейчас прошло уже несколько часов. Я наконец могу открыть глаза. По-прежнему сохраняется ощущение солнечного ожога на лице, глаза вспухли, но, по крайней мере, я больше не чувствую, что сейчас умру. Уверена — Энди будет ждать, пока я не вернусь к своему более-менее обычному виду, и только потом освободит меня.

Что означает — возможно, мне придется провести в клетке еще одну ночь. Надеюсь, однако, что все обойдется.

Окошко не заколочено, как это по-прежнему иногда случается, так что в комнате есть толика дневного освещения. Это единственное, что удерживает меня от полного сумасшествия. Подхожу к окну и оглядываю наш задний двор, испытывая страстное желание быть там, а не здесь.

И тут я замечаю, что двор не пуст.

Там работает Энцо. Я хочу отступить от окна, но в этот момент он поднимает голову и смотрит на меня. И хотя между ним и мной три этажа, я ясно вижу, как омрачается его лицо. Он стягивает с себя садовые перчатки и выходит со двора.

О нет! Быть беде.

Не знаю, что Энцо предпримет. Позвонит в полицию? Не уверена, хорошо это или плохо. Энди всегда удается обратить обстоятельства против меня. Он все время на шаг впереди. Примерно год назад я начала прятать наличку у себя в шкафу, в сапоге, — на случай если мне удастся сбежать. В один прекрасный день все мои накопления исчезли, а на следующий день он отправил меня на чердак.

Минуту спустя на дверь каморки обрушивается чей-то кулак. Я отступаю от окна и испуганно прислоняюсь к стенке.

— Нина! — слышится голос Энцо. — Нина! Я знаю, ты там!

Я прокашливаюсь.

— Со мной все в порядке!

Дверная ручка дергается.

— Если с тобой все в порядке, открой дверь, чтобы я убедился.

Только в этот миг до меня доходит, что Энцо вполне прилично говорит по-английски. Я-то думала, что он кое-как понимает с пятого на десятое, а говорит и вовсе плохо, но его английский сейчас кажется мне превосходным. Даже итальянский акцент не так режет слух.

— Я… я занята, — лепечу я чрезмерно высоким голосом. — Но я правда в порядке! Просто тут нужно кое-что сделать.

— Ты говорила, что твой муж мучает тебя и запирает на чердаке.

Втягиваю в себя воздух. Я сказала ему это только потому, что думала — он не поймет. Но теперь ясно, что он все понял. Надо устранить последствия. Мне нельзя сердить Энди.

— Как ты попал в дом?

Энцо испускает стон досады.

— Вы же оставляете запасной ключ под цветочным горшком у переднего входа. Так, а где ключ от этой двери?

— Энцо…

— Скажи, где ключ!

Я и в самом деле знаю, где ключ от чердачной комнаты. Пока я сижу здесь, мне от него никакого толку, но я могла бы указать Энцо дорогу к нему. Если бы захотела.

— Энцо, я знаю, что ты хочешь помочь, но так ты меня не выручишь. Пожалуйста, держись от всего этого подальше. Он выпустит меня сегодня чуть позже.

Долгое молчание по ту сторону двери. Надеюсь, Энцо размышляет, стoит ли вмешиваться в личную жизнь клиента. К тому же мне неизвестен его иммигрантский статус, я знаю лишь, что он не рожден в Америке. У Энди и его семьи достаточно денег, чтобы выдворить парня из страны.

— Отойди подальше, — наконец командует он. — Я выбью дверь.

— Ни в коем случае! — Мои глаза опять наполняются слезами. — Слушай, ты не понимаешь. Если я не сделаю, как он требует, он причинит вред Сесилии. Он меня отпустит. Всегда отпускал раньше.

— Нет. Это только отговорки.

— Нет, это не отговорки! — Одинокая слеза ползет по моей щеке. — У него чертова уйма денег. Ты не знаешь, что он может с тобой сделать. Ты хочешь, чтобы тебя выгнали из страны?

Энцо опять замолкает, затем произносит:

— Это неправильно. Он плохо обращается с тобой.

— У меня все в порядке, клянусь тебе.

В общем-то это так и есть. Мое лицо все еще горит, в глазах все еще резь, но Энцо это знать необязательно. Еще один день — и я оправлюсь совсем, как будто ничего не произошло. После чего вернусь к своей обычной злосчастной жизни.

— Ты хочешь, чтобы я ушел, — констатирует он.

Я не хочу, чтобы он уходил. Больше всего на свете я хочу, чтобы он выломал дверь. Но Энди выкрутит все наизнанку. Бог знает, в чем он обвинит нас обоих. Я никогда бы не подумала, что он запрет меня в психбольнице только за то, что я пыталась рассказать правду. Не хочу, чтобы и жизнь Энцо превратилась в такой же кошмар. Впрочем, тут есть одна загвоздка: у моего мужа есть причина, чтобы выпустить меня на волю, а вот с Энцо он может не церемониться и держать его тут вечно.

— Да, — отвечаю я. — Пожалуйста, уходи.

Он глубоко вздыхает.

— Я уйду. Но если я не увижу тебя завтра утром, то приду сюда и выломаю дверь. И позвоню в полицию.

— Договорились.

У меня осталась только одна маленькая бутылочка воды, так что, если Энди не выпустит меня до утра, мне придется очень несладко.

Я жду, когда раздадутся удаляющиеся шаги. Но я их не слышу. Энцо все еще стоит у двери.

— Ты не заслуживаешь, чтобы с тобой так обращались, — наконец говорит он.