Чтение онлайн

Значит, нужно позвонить ему, разбудить и попросить, чтобы он выпустил меня из каморки. Мысль о том, чтобы разбудить Эндрю, меня не особо радует, но, черт подери, это его вина, что я застряла тут. Не торчать же в этой клетке всю ночь, тем более что мне нужно в туалет.

Включаю свет, и вдруг вижу три громадные книги, лежащие прямо на полу в центре комнаты. А вот это уже реально странно. Наклоняюсь и читаю названия на твердых обложках: «Путеводитель по тюрьмам США», «История пыток». Третья — телефонный справочник.

Этих книг не было здесь, когда я ложилась в постель накануне. Может быть, Эндрю принес их сюда и оставил, полагая, что наутро я переселюсь в другие апартаменты и эта комната снова станет чуланом для хранения всякого старья? Единственное объяснение, в котором есть хоть какой-то смысл.

Я ногой отодвигаю тяжеленные тома в сторону и осматриваю крышку комода, где накануне поставила на зарядку свой телефон. Или, во всяком случае, думала, что поставила. Потому что там ничего нет.

Что за черт?!

Поднимаю с пола джинсы и принимаюсь шарить по карманам. Ни следа моего телефона. Да куда он задевался? Лихорадочно открываю ящики комода в поисках маленького прямоугольника, ставшего нынче моим спасательным кругом. Даже стаскиваю с кровати одеяло и простыни — а вдруг телефон ненароком перекочевал в постель во время наших ночных развлечений? Потом опускаюсь на четвереньки и смотрю под кроватью.

Ничего.

Должно быть, я забыла его внизу, хотя вроде помнится, что пользовалась им здесь, на чердаке, прошлым вечером. Наверное, все-таки нет. Как же не вовремя я опростоволосилась — как раз тогда, когда застряла в дурацком чулане и мне так нужно в туалет!

Усаживаюсь обратно на постель, стараясь не думать о переполненном пузыре. Не знаю даже, удастся ли мне теперь снова заснуть. Ну, Эндрю, когда ты утром придешь за мной, я тебе такую головомойку устрою!

— Милли, ты уже не спишь?

Я распахиваю глаза. Не знаю, как мне удалось уснуть, но как-то удалось. Утро совсем ранее. Каморка тонет в полутьме, освещаемая лишь несколькими солнечными лучиками, проникшими через крохотное оконце.

— Эндрю! — Я сажусь на постели. Мой мочевой пузырь едва не лопается. Быстренько вскакиваю с кровати и тороплюсь к двери. — Ты закрыл меня здесь ночью!

По ту сторону двери воцаряется долгая тишина. Я ожидаю извинений, звона перебираемых ключей в поисках нужного. Но не слышу ничего подобного. Эндрю молчит.

— Эндрю, — говорю я. — У тебя же есть ключ, верно?

— О да, ключ у меня есть, — подтверждает он.

И вот тут мне становится нехорошо. Ночью я твердила себе, что это случайность. Конечно случайность! Но внезапно я теряю свою уверенность. Как это — ты закрываешь свою девушку в чулане и даже не сознаешь этого, пока не проходит несколько часов?

— Эндрю, пожалуйста, открой дверь!

— Милли. — Голос его звучит как-то странно. Незнакомо. — Помнишь, ты вчера брала почитать книги из моего шкафа?

— Да…

— Так вот, ты взяла несколько книг и оставила их на журнальном столике. Это мои книги, и ты не слишком почтительно с ними обошлась, не находишь?

Не понимаю, о чем это он. Ну да, я взяла из шкафа несколько книг. Штуки три, не более. И, наверное, меня что-то отвлекло, поэтому я не вернула их на место. Это что, такое уж прямо великое дело? Почему Эндрю так разозлился?

— Я… я прошу прощения, — говорю.

— Хм-м… — У него по-прежнему странный голос. — Ты просишь прощения, но это мой дом. Ты не можешь делать в нем все, что тебе заблагорассудится, без соответствующих последствий. Я думал, уж кому-кому, а тебе-то это известно, поскольку ты служанка и все такое.

Я содрогаюсь, услышав, как он меня назвал, но я скажу все что угодно, чтобы его успокоить.

— Я очень сожалею. Я не намеревалась устраивать беспорядок. Сейчас же все уберу.

— Я уже убрал. Ты опоздала.

— Послушай, ты можешь открыть дверь, чтобы мы могли нормально поговорить об этом?

— Я открою. Но сначала ты должна кое-что для меня сделать.

— Что?

— Видишь три книги, которые я оставил на полу?

Три больших тома, о которые я чуть не споткнулась ночью, по-прежнему лежат там, где он их оставил — на полу посередине комнаты.

— Я хочу, чтобы ты легла на пол и положила их себе на живот одну на другую.

— Что-что?!

— Ты меня слышала. Хочу, чтобы ты положила эти книги себе на живот. И держала их так три часа подряд.

Я уставляюсь на дверь. В моем воображении лицо Эндрю предстает странно искаженным.

— Ты шутишь, да?

— Ни капельки.

Почему он так себя ведет? Это не тот Эндрю, которого я полюбила. Такое впечатление, что он играет со мной в какую-то несуразную игру. Он хотя бы понимает, как сильно расстраивает меня?

— Послушай, Эндрю, я не знаю, что ты хочешь делать, в какую игру хочешь играть, но просто выпусти меня отсюда и разреши, по крайней мере, сходить в туалет.

— Я что — неясно выразился? — Он цокает языком. — Ты небрежно оставила мои книги на столе в гостиной, и мне пришлось ставить их на место, а ведь это твоя работа. Вот почему теперь я хочу, чтобы ты взяла эти книги и несла на себе их тяжесть.

— Не собираюсь!

— Что ж, прискорбно. Потому что ты не выйдешь из этой комнаты, пока не сделаешь того, что я прошу.

— Ладно. Тогда я наверняка напущу в штаны.

— В шкафу стоит ведро — можешь воспользоваться им.

Когда я только поселилась здесь, я заметила в углу шкафа голубое ведро. Я оставила его там и больше о нем не вспоминала. Смотрю в шкаф — ведро все еще на прежнем месте. Мой пузырь скручивает спазм, и я скрещиваю ноги.

— Эндрю, я не шучу. Мне в самом деле очень нужно в туалет.

— Я только что объяснил тебе, что делать.

Он непоколебим. Не понимаю, что здесь происходит. Это Нина всегда была «чокнутой». Эндрю был здравым и рассудительным человеком, который защитил меня от ее обвинений в краже одежды.

Они что — оба не в себе? Оба в игре?

— Ладно.

Пора кончать с этим. Сажусь на пол и поднимаю один из томов — надеюсь, Эндрю это слышит.

— Отлично, я положила книги себе на живот. Теперь ты можешь меня выпустить?

— Ты не положила на себя книги.