Чтение онлайн

— Направо!

Кавелли и Маргарита повиновались. Впереди показался мост через реку, которым явно давно не пользовались, поскольку от него остался один металлический каркас. Не мост, а скорее переправа, к тому же чрезвычайно ветхая и без перил. С трудом различимая вывеска категорически запрещала выходить на него. Пистолет дернулся в сторону Кавелли.

— Поднимайся туда!

Кавелли медленно двинулся к мосту. Зачем понадобилось вести их на ту сторону? Адельфи все еще беспокоится, что туристы их заметят, или он озабочен тем, чтобы их тела как можно дольше не нашли? Кавелли осторожно поднялся по двум ступенькам и протянул руку Маргарите, но она, казалось, этого не заметила и поднялась наверх без его помощи. Ее взгляд был устремлен куда-то вниз. Почти беззвучно она бормотала что-то вроде: «Мне очень жаль». Адельфи следовал за ней. Медленно, примерно на расстоянии метра друг от друга, они двинулись в сторону другого берега. Дождь был таким сильным, что Дон не заметил, когда это случилось: он даже не был уверен, что услышал какой-то звук, заставивший его обернуться, — вскрик, удар, звуки борьбы, — скорее наоборот, его насторожила внезапно наступившая тишина. И в любом случае что-то предпринимать было уже поздно: он остался один. Маргарита и Адельфи внезапно исчезли с моста.

Кавелли стоял под горячим душем, изо всех сил стараясь отогнать мучительные воспоминания. Вот он стоит на металлической переправе и смотрит вниз, в черную бурлящую реку, отчаянно пытаясь отыскать Маргариту. Другого объяснения того, что она исчезла, просто нет — они с Адельфи упали в реку. Он столкнул ее или она сама потеряла равновесие? Непонятно. Хотя зачем ему так рисковать и подвергать себя опасности? У него же был пистолет. Нет, вряд ли это произошло по вине Адельфи. Снова и снова Кавелли вспоминал последние слова Маргариты: «Мне очень жаль». Что она имела в виду? Перед этим, в багажнике, она упрекала себя за все, что с ними случилось, и за то, что невольно способствовала грядущей катастрофе. Возможно ли, что из-за этого она решилась на отчаянный поступок? Кавелли представил, как эта хрупкая женщина бредет по скользкому разрушенному мосту, резко разворачивается, хватает зазевавшегося Адельфи и бросается вместе с ним в пучину… Неужели она пожертвовала собой, чтобы дать ему шанс остановить Монтекьесу? Внутренний голос твердил ему, что это именно так, хотя у него и не было никаких доказательств. Возможно, что гибель Маргариты — это злой рок, судьба, фатум. Как бы то ни было, Кавелли вдруг стало тошно при мысли о собственном бездействии.

В первый момент он чуть не бросился за ней в воду, однако в следующую секунду осознал, что там, внизу, лишь совершенная темнота и бурлящая река. Дон был хорошим пловцом, но сейчас он не продержался бы на плаву и трех секунд. Да и любой, кто оказался бы в этой реке, либо мгновенно утонул бы, либо разбился об один из огромных валунов, которые то тут, то там вздымались из воды.

Почти час он бегал под проливным дождем по обоим берегам реки и звал Маргариту, пока не охрип. Тогда, несмотря на все свое отчаяние, он был вынужден признать: эти поиски лишены всякого смысла, а его долг заключается в том, чтобы любой ценой разрушить замыслы Монтекьесы.

Каким-то образом он исхитрился вернуться автостопом в Рим. Целую вечность никто из водителей не хотел останавливаться: сложно упрекать людей в том, что они не желали ночью сажать к себе в машину полностью промокшего человека в грязных ботинках и штанах. Но один священник все же сжалился над ним и подвез до Ватикана. Кавелли замерз как собака, и все его тело била дрожь. Горячий душ согрел его и привел в чувство, но именно теперь он вдруг ощутил всю меру своей усталости. Он переоделся, достал из холодильника и съел немного холодной курицы, запив ее несколькими большими глотками красного тиньянелло. Между тем дождь прекратился, а воздух сделался совершенно прозрачным. Накинув на плечи плед, Кавелли вышел на огромную террасу с видом на Ватиканские сады, чтобы обдумать, что ему делать дальше. Была ночь, самое начало четвертого часа. Некоторое время он никак не мог собраться с мыслями, его воображение продолжало терзать и мучить его кошмарными картинами. Он представлял, как Маргарита сражается за жизнь среди огромных бушующих волн, как вода швыряет ее на камень, проламывая череп. Очевидно, примерно так все и произошло. Кавелли чувствовал, как у него перехватывает дыхание и злые слезы обжигают глаза, но слезами горю не поможешь, он постарался взять себя в руки и отогнать ужасные воспоминания. Чтобы с этим смириться, ему потребуется время, а сейчас ему нужно подумать о завтрашнем дне. О его встрече с Монтекьесой.

Если Адельфи сказал правду — а с чего бы ему лгать? — Монтекьеса ничего не знает об их визите в полицию. Конечно, когда его главный научный сотрудник не явится утром на работу, он может заподозрить неладное, но не обязательно, что это сразу насторожит его. Так бы и было, если бы он не был Монтекьесой. Кавелли скривился. Какие выводы сделает этот подозрительный маньяк? Прежде всего, не увидит ли он связь между этим событием и визитом Кавелли? Конечно, на самом деле для этого нет никаких причин, но с другой стороны…

Кавелли придется учитывать буквально все: слова, манеры, интонации Монтекьесы. Главный вопрос заключался в том, почему он вообще попросил об этой встрече. Кавелли безрезультатно ломал голову над этим вопросом, пока усталость не одолела его и он не провалился в глубокий сон без сновидений.

Базилика Сан-Себастьяно-фуори-ле-Мура — одна из семи паломнических церквей Рима, расположена на старой Аппиевой дороге, самой известной улице в мире. Она начинается в Риме и простирается на сто девяносто пять километров до Бриндизи [24] . Аппиеву дорогу, которую проложили около 312 года до нашей эры, заслуженно называют королевой всех улиц, а также самым длинным музеем в мире, так много памятников и исторических сооружений может увидеть любознательный турист, отправившись по ней в путешествие. Кавелли сразу понял, что имел в виду Монтекьеса, когда говорил о встрече у Святого Себастьяна, догадался он и о причине такого выбора. И эта причина казалась ему отвратительной и циничной.

Дон проснулся всего за час до встречи. Он торопливо побрился, залил в себя четверной эспрессо и надел свежую одежду. Его изможденный или помятый вид мог вызвать ненужные вопросы и подозрения у Монтекьесы, чего никак нельзя было допустить. Ведь монсеньор Кавелли — близкий соратник святого отца — не участвовал ни в каких ночных приключениях, а спал сном праведника в своей постели. Хотя Дон точно знал, как добраться до базилики, расположенной в шести километрах от центра Рима, он решил не пользоваться своей машиной, а вызвать такси. Его любимый красный Ferrari California Spider LWB Competizione 1960 года выпуска едва ли подходил лицу духовного звания.

Он вышел из такси в пятистах метрах от базилики. Будет лучше для Ватикана, если не останется свидетелей встречи, которая здесь состоится. Он дал водителю дополнительно двести евро, чтобы тот ожидал его. Возможно, что это лишняя предосторожность, но он ведь понятия не имел, для чего Монтекьесе понадобилась эта встреча и как она закончится. Не исключено, что вскоре он будет очень рад, что в его распоряжении имеется машина.

Кавелли подошел к крыльцу базилики. Благодаря двускатной крыше, трем высоким окнам и трехъярусному портику она больше походила на симпатичную патрицианскую виллу, нежели на сакральное сооружение. Нигде не было видно ни Монтекьесы, ни кого-либо еще. До восьми оставалось еще две минуты.

Кавелли медленно вошел в базилику, в очередной раз поражаясь тому, что внутри она намного больше, чем можно себе представить, глядя на фасад. Насколько ему нравился внешний вид здания, настолько же его внутреннее убранство вызывало у него отторжение. Простые белые стены казались настолько легкими, что потолок, украшенный тяжелой позолоченной резьбой, буквально придавливал вас к земле. Создавалось ощущение, что стены и потолок принадлежали двум разным церквям и что их соединили по ошибке.

Кавелли огляделся. Похоже, кроме него, в церкви больше нет ни одного посетителя. На небольшом алтаре Девы Марии горели двенадцать свечей, которые оставили верующие в качестве небольшого приношения. Все свечи были одинаковой длины, и Кавелли почему-то решил, что все они зажжены одним и тем же человеком. Внутри у него разрасталось какое-то странное тошнотворное предчувствие. Ему было невыносимо думать о том, что он снова окажется наедине с Монтекьесой. Одновременно ему пришла в голову мысль о том, как странно, что это ощущение посетило его именно сейчас. Он медленно подошел к алтарю и проверил, вдруг Монтекьеса ожидает его в одном из боковых приделов. Все они оказались пустыми. Затем приблизился к могиле святого Себастьяна, над которой в стеклянном ящике находилась искусно вырезанная мраморная статуя мученика, пронзенная несколькими золотыми стрелами. Долгое время ее ошибочно считали произведением Бернини [25] .

Кавелли снова огляделся. Нормально ли, что здесь никого нет? В конце концов, Аппиева дорога одна из главных туристических достопримечательностей. Правда, расположена она довольно далеко от центра, и поэтому здесь не столь многолюдно, как на Римском форуме или в Музеях Ватикана. Или еще слишком рано для туристов и прихожан и именно потому Монтекьеса назначил встречу в это время? Кавелли еще раз взглянул на наручные часы — две минуты девятого. Непунктуальность, даже в самой незначительной степени, вряд ли свойственна Монтекьесе, ведь известно, что его пример для подражания — Хосемария Эскрива — ненавидел, когда кто-то опаздывал.