Чтение онлайн

Дон Хуан вскочил, чтобы защищаться, но вспомнил, что по уставу монастыря у всех, кто переступал его порог, изымалось оружие.

Король пристально вглядывался в глаза полночного гостя. Собственно, только глаза незнакомца и были доступны взору дона Педро: одетый в черный балахон и черный колпак до плеч, загадочный посетитель отказался открыть свое лицо. Король не настаивал.

– Значит, ты – один из тех, кто вечно молод, вечно счастлив и вечно непобедим? – переспросил Педро Жестокий.

– Да. И ты, государь, сейчас получишь то, что тебе обещано хранителями Грааля.

Дон Педро сделал нетерпеливый жест, и посланец тамплиеров положил перед ним на аналой перстень с черным агатом.

– Наконец-то! Как вовремя! – воскликнул король.

Он протянул руку к перстню, но тут же в испуге отдернул ее.

– Скажи, – прищурился дон Педро, – замкнулся ли круг? Все ли пророчества исполнились?

– Да, государь. Он совершил все три роковых злодеяния.

– Откуда это известно?

– Перед смертью он изъявил желание исповедаться.

– Добровольно или под принуждением?

– Совершенно добровольно. И искренне.

– Не понимаю, как вам удалось этого добиться, – пробормотал дон Педро. – Я знал его с детства…

– Все очень просто, государь, – вздохнул полночный гость. – Настоятель объявил ему, что он умрет в любом случае. Разница лишь в том, покается ли он перед смертью в своих грехах или предстанет на Страшном суде нераскаявшимся. И он попросился в исповедальню.

Черный человек помолчал. Потом добавил:

– Я слышал его исповедь. Мне показалось, что он уже давно хотел принести покаяние. Мешало последнее пророчество, гласившее, что исповедь станет для него предсмертным очищением.

– Да-да… – прошептал король. – Как он умер?

– Тебе не нужно этого знать, государь. Достаточно того, что изложено в письме аббата.

Дон Педро развернул бумагу. Он прочел, что рано утром каноник, спустившийся в склеп, увидел страшную картину: статуя командора Гонзаго, судя по всему, плохо закрепленная, обрушилась с пьедестала и погребла под собой человека, пронзив его каменной рукой. Погибший оказался тем самым королевским посланцем, которого монастырь приютил в своих стенах два месяца назад.

– Хорошая и красивая легенда, – задумчиво кивнул дон Педро. – Ее нетрудно будет распространить в народе. Эта сказка достойна того, чтобы жить в веках и обрастать новыми таинственными подробностями.

Король вновь пытливо посмотрел на гостя.

– И все же я не могу принять этот освященный в святом Граале магический перстень, пока ты не поклянешься, что покойник сам завещал его мне. Только при этом условии черный агат будет помогать мне и охранять от смерти и болезней.

– Да, государь, он завещал перстень тебе. Похоже, ты и в самом деле был для него самым близким человеком на свете.

– Чем ты это докажешь?

– Перед тем, как снять чудодейственный агат со своего пальца, он сказал, что однажды этот перстень уже спас тебя от «Черной смерти».

– Что ж, теперь я тебе верю, – дон Педро, торжествуя, надел кольцо на указательный палец правой руки. – Отныне я непобедим для врагов!

Незнакомец поклонился, но не уходил.

– Еще что-нибудь? – король нахмурился.

– Да, государь.

– Что же?

– Ты будешь непобедимым только до тех пор, пока поочередно не настанут три роковых дня в твоей жизни.

– Вот как? – неестественно рассмеялся дон Педро. – Значит, мне тоже уготованы пророчества хранителей Грааля?

Незнакомец поднял руку.

– Так слушай же, король Кастилии и Леона! В первый день, который приблизит твою гибель, ты объявишь мертвеца наследником престола! Второй день – когда ты осквернишь величайший алтарь Кастилии убийством архипастыря святой церкви! В третий, последний из роковых дней, тебя воскресит черный принц и тебя провозгласят «дважды королем» Кастилии и Леона!

Дон Педро натянуто улыбнулся:

– Спасибо, что предупредил. Теперь я знаю, чего мне следует избегать в этой жизни.

– Твой предшественник тоже знал, какие деяния станут для него роковыми, и тем не менее совершил их.

– Это верно, – кивнул король. – Так заканчивай же. Ведь дон Хуан продолжал оставаться неуязвимым, пока не принес Богу покаяние.

Незнакомец повернулся спиной к королю и шагнул к двери. В дверях он остановился.

– Так слушай же о своем конце. Ты покинешь сей мир в тот день, когда твой меч откажется тебе служить!

– Это невозможно! – вскричал дон Педро. – Возможно все, но только не это!

Полночный гость шагнул за порог, и в коридорах королевского дворца зазвучали отголоски его зловещего хохота.

После того как Педро Жестокий официально развелся с Бланкой де Бурбон, Франция потребовала от вероломного кастильского самодержца вернуть огромное приданое и отпустить бывшую королеву Бланку в Париж. Четыреста тысяч флоринов дон Педро, естественно, не отдал (по правде говоря, на это во дворце Ситэ и не рассчитывали). А требование отпустить французскую принцессу на родину стало для несчастной узницы смертным приговором.

В феврале 1361 года король Педро Жестокий, поклявшийся, что донна Бланка не достанется никому и никогда, приказал умертвить свою бывшую супругу. Измученная Бланка де Бурбон уже давно содержалась под стражей в замке Медина-Сидониа. Последние слова, которые она произнесла за секунду до смерти, были такими:

– О Кастилия! В чем я провинилась перед тобой?

Обезображенный труп королевы под покровом ночи закопали на пустыре возле тюремного замка. Донне Бланке не было еще и двадцати трех лет.

В ответ на это злодеяние французские «белые отряды» под предводительством Бертрана дю Геклена вторглись в Кастилию, но потерпели несколько чувствительных поражений от ставшего непобедимым короля Педро. Дон Инестроза геройски погиб в бою, а его племянника, Диего де Падилья, закололи по приказу Педро Жестокого: король все-таки обвинил ближайшего сподвижника в измене.

Мария де Падилья, несмотря ни на что, до конца своей жизни любила дона Педро. В 1361 году она произвела на свет сына Альфонсо. После тяжелейших родов Мария испросила у короля разрешение уехать на богомолье в основанный ею женский монастырь Святой Клариссы в Дестервилло, где и скончалась осенью того же года. Первоначально ее решили похоронить в этой обители, и толпы народа сочувственно смотрели, как плачет их король, бредущий за гробом единственной любимой женщины.