Чтение онлайн

– Надо во что бы то ни стало убить эту ведьму! – постоянно твердил суеверный Энрике. – Без нее ему конец, он станет бессильным. Пока Падилья вместе с Педро, нам не победить этого одержимого. Он всегда будет брать верх! Что толку в том, что мы подкупом или хитростью занимаем города? Этот бешеный тут же отвоевывает их назад! И ничего тут поделать нельзя, пока жива эта проклятая Падилья…

Однако все покушения на Марию де Падилья, то и дело пребывавшую в ожидании очередного ребенка, были безуспешными: король дон Педро охранял свою любимую, как величайшую святыню. Он не жалел себя, часто был безразличен к судьбе страны, но глубокая привязанность к Марии и трем дочерям оставалась неизменной.

А на место безвинно казненных соратников дона Педро неизменно находились новые столь же преданные ему дворяне. Неужели они всерьез надеялись избежать бесславной участи своих предшественников? Нет, конечно. Все эти сыновья знатных родителей жили по принципу могильщиков во времена «Черной смерти»: живи минутой! Хоть день, да мой. Уж лучше несколько месяцев прожить при королевском дворе в роскоши и вседозволенности, чем долгие годы томиться от скуки в родовом замке.

Отдельно стоит сказать, чем платил дон Педро своим рыцарям и наемным арбалетчикам. Кастильский король как никто другой умел решать финансовые проблемы с присущим ему цинизмом.

В соседней Гранаде, мусульманском эмирате, находившемся в вассальной зависимости от Кастилии, произошел государственный переворот. Власть захватил военачальник Абу-Саид по прозвищу Бермехо (Рыжий). Он провозгласил себя эмиром Гранады. Законный эмир Мухаммед V бежал в Севилью, под защиту короля Педро Жестокого.

– Сеньор, я передам тебе несколько укрепленных крепостей, большой конный отряд и много золота, если ты поможешь мне вернуть гранадский трон, – сказал эмир-изгнанник.

Педро обещал. Но чем он мог помочь Мухаммеду, если у него самого оставалась лишь горстка преданных воинов?

Король Кастилии решил вопрос привычным способом. Он вызвал нового повелителя Гранады Абу-Саида в Севилью якобы для признания его эмиром Гранады и принятия от Абу-Саида клятвы верности – оммажа. Когда тот вместе со своими вельможами прибыл к дону Педро, радушный хозяин пригласил дорогих гостей за пиршественный стол. Вдоволь попотчевав гранадских вассалов, Педро Жестокий предложил им отдохнуть с дороги.

Когда Абу-Саид и его вельможи покинули пиршественный зал, их тут же схватили «черные гвардейцы» и привязали к заранее вкопанным в землю столбам. Затем с гиканьем и свистом примчались на конях сам дон Педро, дон Диего де Падилья и дон Хуан де Падилья. Скача во весь опор, они на ходу метали дротики в привязанных гранадских вассалов.

Эмир Мухаммед, который после этой театрализованной расправы над своими врагами вернулся к власти в Гранаде, передал королю Кастилии оговоренные ранее крепости, золото и несколько хорошо вооруженных конных отрядов.

Дону Хуану де Тенорио, узнававшему в Неаполе о столь изощренных зверствах своего друга-короля, было не по себе. Порой даже не верилось, что все это действительно происходит у него на родине. Между тем пришла еще одна новость, потрясшая всех: папа Иннокентий VI, сменивший Климента VI, под давлением французского короля отлучил Педро Жестокого от церкви за двоеженство и разорение святынь (дон Педро приказал вскрыть родовые склепы кастильских королей и изъять сокровища – для оплаты наемных войск).

Вслед за королем вся Кастилия подверглась интердикту – запрету на богослужения и совершение церковных обрядов. В ответ на это дон Педро объявил, что постановления папы для него не указ. И распорядился возобновить мессы, таинства крещения, венчания, исповеди и святого причащения. Те епископы, которые подчинились папскому запрету, были низложены, а их имущество конфисковано.

Конфликт короля Педро с папским престолом и другими христианскими монархами вызвал самую неприязненную реакцию в Неаполе. Никколо Аччайуолли дал понять дону Хуану де Тенорио, что его дальнейшее пребывание при неаполитанском дворе крайне нежелательно.

Иного мнения была королева Джиованна. Ее слова, сказанные при первом знакомстве с Тенорио: «Теперь вы приехали покорять мое королевство», – исполнялись с точностью пророчества. Неаполь так и не вступил в войну с Кастилией, несмотря на все посулы арагонского и французского королей. Миролюбивый канцлер Аччайуолли, видя нежелание королевы отправлять войска на Пиренеи, не настаивал на том, чтобы его страна нарушила нейтралитет.

Похоже, дон Хуан де Тенорио и впрямь стал великим обольстителем! В какой-то степени благодаря его стараниям королева Джиованна отказалась от агрессивных планов в отношении Кастилии. По справедливости, он заслужил награду от Педро Жестокого.

А королева Джиованна… Удивительно, но эта любвеобильная женщина постепенно привязалась к дону Хуану. Хотя, разумеется, у нее были и другие любовники – например, молодой и красивый сын Никколо Аччайуолли – Энрико. А еще толстый весельчак, забияка и жуир барон дель Пьетро. Но к Тенорио она испытывала какие-то особые чувства. Несмотря на то что королева вслух проповедовала среди придворных множественность любовных связей, в глубине души ей было приятно, что за все годы своего пребывания в Неаполе кастильский посол ни разу не изменил ей. Безнравственная и циничная, Джиованна порой задавала себя вопрос: уж не полюбила ли она кастильского посла? И не только телом, но и душой?

– Джиованни, – ласковым голосом сказала королева дону Хуану, – в связи со сложившейся неприятной ситуацией, этим отлучением от церкви короля Педро и всей его страны, вы, как и сеньор Габриэль, должны покинуть Неаполь, поскольку являетесь кастильским послом. Но я вам предлагаю и даже настаиваю: сложите с себя ваши полномочия и станьте неаполитанским подданным. Так поступали многие представители воюющих государств, и, уверяю вас, никто из них об этом не жалел. А уж вас-то я одарю истинно по-королевски.

Наверное, дон Хуан сумел бы перебороть в себе тоску по родине, но соображения иного характера не давали ему покоя. Мария Португальская и канцлер Альбукерке тоже рассчитывали оказаться в безопасности, сменив кастильское подданство на португальское. И, в отличие от де Тенорио, имели мощнейшую охрану. Однако Педро Жестокому не составило труда расправиться с ними за пределами своей страны.

Итак, оставаться нельзя. Официально покидать страну тоже опасно: королева оскорбится, что он пренебрег ее привязанностью и гостеприимством, и ему просто не позволят взойти на палубу корабля.

Значит, надо бежать. Тайно, под покровом ночи.

Дон Хуан неприметно для всех собрал самое необходимое и отнес в харчевню «Три столба», с хозяином которой был хорошо знаком. Затем, надев простонародное платье, отправился на берег, где грузились торговые корабли.

Зайдя в портовую таверну, дон Хуан легко познакомился с моряками генуэзского судна, которое отправлялось с товарами в Марокко. По пути старый мореходный неф, крутобокий и неуклюжий, должен был зайти в кастильский порт Кадис. А оттуда до Севильи рукой подать.