Чтение онлайн

– Ты о том сумасшедшем деде, который живёт в хижине около воды?
– Спросил Сасун, принимая из рук ожерелье и рассматривая его на свету.

– Он самый. В точь-точь как ты его и описал.

– Не понимаю, чем поможет нам выживший с ума старик. Хотя я, конечно, не имею ничего дурного против него. По просьбе моего отца он вылечил мне жёлчный пузырь. Как раз после его трав я и начал усиленно расти и крепчать... Но...

– Никаких "но"!
– Сказал, как отрезал Давид.
– Если он и прожил хотя бы в половину меньше чем мне рассказывает, то всё равно может обладать ценными для нас знаниями, о ведении войны. Я уверен, что среди командиров Остапа тоже не дураки сидят. Сейчас необходимо хвататься за любую возможность... каждый воин на счету.

Герой улыбнулся ласкающему лицо лучику. Погода не могла не радовать, лёгкий ветерок колыхал листья на деревьях, приятно охлаждая кожу. После короткого совещания он нагрузил на себя и Фёдора по набитому до отказа рюкзаку и пустился в путь. Рядом прихрамывал Миша. Неудержимое любопытство питомца потянуло его в колючий кустарник, за убегающим второпях ёжиком. Медвежонок поколол себе мордочку и лапы, на всё же разодрал ёжика, и теперь прихрамывал рядом весь поколотый, но довольный собой. Сначала грунтовая дорога была широкой, с осевшим слоем пыли, но пройдя дюжину километров, Давид обнаружил, что в этих местах совсем недавно прошёл дождь.

Грязи было покалено, и путники быстро умаялись каждый раз вытаскивать ноги из чавкающей почвы. Взяв левее, они пошли рядом с дорогой по мокрой после дождя траве. Воздух был разряжен, под раскидистыми кронами вековых деревьев было свежо.

Впереди замаячила небольшая повозка, загруженная до отказа мешками и баулами. Четверо мужчин пытались вытолкнуть, увязшие в грязи колёса налегая сзади. Маленькая пухленькая женщина подхлёстывала ели стоящую на ногах замученную лошадку. Мужчины повернулись на шарканье шагов, и хруст ветвей. Герой лишь приветливо махнул рукой, и ускорил шаг. Ещё долго за спиной слышалась крепкая мужская брань и свист бича.

То и дело на размокшей дороге попадались застрявшие телеги и даже караваны. Решив сократить путь, Давид подался по так стати подвернувшейся тропинке, петляющей между деревьев. Упревши из-за духоты, он положил руки на РПК, который так и норовил сутулить его плечи под своим весом. Лямки рюкзака больно натирали ключицу, но, тем не менее, Давид был доволен собой.

Рюкзак оказался поразительно вместителен. Мало того, что в него поместился внушительный запас патронов и провизии, так ещё ему по верх консервов удалось затолкать внутрь так хорошо показавший себя в последнем бою автомат "Вихрь". До наведения справки у Катерины он считал это оружие винтовкой, но как оказалось, он ошибался. "Вихрь" (полное название Давид позабыл) был модификацией винтореза, о котором говорил старлей, и считался автоматом, так как мог стрелять очередями. Меньший вес, маленькая длина и рожок на тридцать патронов калибра 9x39, несомненно, были плюсами. К тому же в разобранном состоянии он оказался очень компактным, и много в рюкзаке места не занял.

За плечами торчала верная спутница, сапёрная лопатка, а портупею оттягивал прихваченный в Сатурне штык нож с сюрпризом. Впереди послышались шаги, и перед тем как он что-то успел сообразить ему на встречу вышли четверо фашистов. Несколько мгновений они удивлённо рассматривали друг друга, направив стволы автоматов, но вскоре один из остаповцов (очевидно старший по званию) заговорил:

– Ты чего здесь лазишь в одинокого? И где твои шевроны?! Слышь, душара, ты вообще кто такой?!

Мысли в голове роились с бешеной скоростью, прежде чем в голове возник ответ, губы сами понесли какую-то чушь:

– Да я тут от наших приотстал... нас с блок поста, что на мосту... Нападение было, я вот одного в плен взял.
– Указал он взглядом на сопящего рядом Фёдора.

Несколько мгновений фашист внимательно изучал его, перевёл взгляд на Фёдора, и сидящего у ног медвежонка. Командир вскинул автомат и нажал на крючок. Герой приготовился, что его тело сейчас изорвёт десятком пуль, а душа устремится на небо... хотя бы на небо. Вместо очереди автомат работорговца предательски щёлкнул пустой обоймой. Фашист рывком отсоединил рожок, пытаясь поменять его не послушными руками. Его лицо исказилось в гримасе:

– Убить! Самозванец...

Прежде чем он успел договорить, неведомая сила повалила его на землю. В следящую секунду фашист валялся на спине и громко крича, зажимал ладонями рану на животе. Совсем рядом завжикали пули, на голову посыпались листья и обломанные ветки. Давид упал на землю и откатился в сторону, рядом плюхнулся Фёдор, от медвежонка и след простыл. Только что стоял рядом, а сейчас будто в землю канул.

Оставшиеся на ногах трое бойцов Остапа, в считаные мгновения стали похожи на сыр с дырочками, и попадали на землю, как мешки с дерьмом. В лесу повисла тишина, нарушаемая лишь конвульсиями и стонами умирающих. Полежав с полчаса, и проморозив себе брюхо, герой рискнул приподнять голову, а потом и встать на четвереньки. Тут же раздались очереди, подрывая куски грязи от земли, и с хрустом врезаясь в стволы деревьев. Он снова рухнул на брюхо, а рядом укоряюще покачал головой Федя. Снова, будто ни в чём не бывало, в лесу воцарилась тишина, которую вскоре прорезал оклик героя:

– Мужики вы чего?! Хорош баловаться! Вы хотели разобраться с этими уродами, но я ведь не с ними!

Пару минут царила тишина, но вскоре раздался тонкий юношеский голос, если не женский:

– А почём нам знать, что ты не из этих? Ты отпусти заложника, тогда и поговорим...

Голос осёкся, послышался харканье при выдохе, будто кто-то более опытный и авторитетный пинком остепенил неразумного юнца. Герой выразительно посмотрел на товарища. Фёдор тяжело вздохнул и принялся стягивать с себя рюкзак и насильно вручённый ему в Сатурне миниатюрный пистолет пулемёт. Оставив с собой только длинный металлический жезл, на который он опирался при ходьбе, он встал в полный рост и сделал пару шагов. Кусты впереди затрещали и через несколько минут, ломая берцами ельник, вышли двое мужчин в зелёном камуфляже. Их лица были измазаны грязью и сажей, а одежда была усеяна листьями и ветками, давая им возможность полностью сливаться с окружением. У одного из мужчин была косматая, окладистая чёрная борода, второй же был гладко выбрит.

– Медленно... Оружие оставь.
– Процедил сквозь зубы бородач.

Давид понял, что это было адресовано ему. Скинув с плеча РПК, он поднялся во весь рост. Незнакомцы остановились от немого охотника в паре метров, и принялись молча изучать распростёртые трупы. Выпустив пару контрольных выстрелов во всё-ещё стонущего фашиста, бородач глянул на Давида из-под косматых бровей, и прогудел зычным басом:

– Откуда форму взял?

– Нашёл.
– Соврал герой. Переходили через блок пост, на мосту, а там как после бомбёжки. Ни единой живой души, все покойнички. Там я шмотками и разжился, а то моё тряпьё только на тряпки половые и годно было.

– Стволы откуда? Обмундирование?
– Сверлящим взглядом уставился незнакомец на торчащие из новенькой разгрузки заряженные рожки, и висящий с боку штык нож с секретом.

– Всё там.
– Устало махнул рукой Давид.
– Послушайте мужики отпустите нас с богом. Зачем нам сориться? Наши интересы с вашими не пересекаются...

– Откуда мне знать? Взгляни вон туда!
– Указал бородач на небольшой пригорок вдалеке.
– Вот там сидит очень занятный человечек. Стреляет как сам Бог, ворону на лету в глаз бьёт, а главное хорошо в людях разбирается. Смотрит он сейчас на тебя через свой прицел, и думает, врёшь ты мне или нет. Если всю правду ты мне сказал тогда тебе бояться нечего. Но если соврал! Тогда не обижайся, если твои потроха по кустам раскидает.

Недоброе предчувствие подкатилось к сердцу героя. Он стоял и ожидал рокового выстрела, который должен перечеркнуть всю его жизнь, и все планы на безоблачное будущее. Он нервно сглотнул слюну, когда неподалёку зашуршал ельник. Сначала из веток кустарника показалась мохнатый зад Миши, а следом и он сам. Пятясь задом, он выволок на тропинку крупного мужчину, в годах. Пасть медвежонка крепко сжимала горло своей жертвы, мужчина, хрипя, отталкивался ногами и руками от земли, будучи с перевёрнутым вверх животом.