Чтение онлайн

– Марина, я вижу, что как мужчина и любовник я тебе больше не интересен. Я на другое и не рассчитывал. Могу я узнать: как друга ты меня воспринимать способна?

– А что?

– Понимаешь, мне нужна твоя помощь и поддержка. Мне не до шуток – с моим приятелем случилась беда. И узнать, насколько эта беда серьезна, можешь помочь мне только ты. И не думай, что я тебя просто использую. Я скучал... – Я постарался выпалить это все как можно быстрее. Если бы она меня перебила, я бы окончательно растерялся.

Она помолчала немного, а потом спросила:

– И что за проблема?

– Вам не кажется, что ваша манера перебиваться кусками на рабочем месте сделает вас пациентом нашей клиники, а гастроскопия – процедура не из приятных, – улыбаясь, она показывала на бутерброд, который Лямзин рассеянно жевал на ходу.

Степан Алексеевич покраснел от смущения. Ему было стыдно, что кто-то из подчиненных застал его за столь прозаичным занятием. Но еще более неудобно было от того, что он не узнал собственную медсестру, с которой сталкивался чуть ли не каждый день.

– Людмила Степанова, если не ошибаюсь? – спросил он, проглатывая последние куски. – Что-то с вами сегодня не так – я вас даже не узнал.

Она расхохоталась, запрокинув голову, и певуче произнесла:

– Ну, что вы, Степан Алексеевич! Это, наверное, от предчувствия весны – кровь бушует. – Она игриво посмотрела на него.

Лямзин уже забыл, когда ему в последний раз строили глазки. Он и не знал, что это так приятно. Она продолжала, подходя поближе и беря его под руку:

– А потому, Степан Алексеевич, я возьму на себя смелость позаботиться о вашем самочувствии. Теперь вашим питанием буду заниматься я. Думаю, коллектив не будет против. – Она повела его вдоль по коридору, и Лямзин с волнением чувствовал, как его локоть прикасается к ее мягкой груди.

«Ого! – подумал он. – Кажется, мне везет».

Он был буквально заворожен ее легкомысленной трепотней и млел от того, что их видят все. Наконец коридор кончился. У поворота Людмила остановилась, повернулась к нему лицом, подошла близко-близко и прошептала:

– Ну, мне пора работать. А вы, Степан Алексеевич, пока подумайте, где мы с вами будем сегодня обедать. Хорошо?

Она сладко улыбнулась, повернулась на каблучках и танцующей походкой пошла по коридору, повиливая своим круглым задом.

Лямзин проводил ее жадным взглядом и почувствовал, что ему не избежать крупных расходов. Он поспешил в свой кабинет, по дороге придумывая, где бы ему занять денег.

Люда между тем завернула за угол, где ее ждал Головлев.

– Я все видел, – уверил он ее. – Ты – просто супер! У нас все получится, несомненно. Старикашка на седьмом небе от счастья, что на его задрипанную личность кинула глаз такая фемина. Как?

– Этап первый, – улыбаясь, отозвалась Людмила. – Совместный обед в непринужденной дружественной обстановке.

– Неделя – и он наш!

– Ну, ты и наивный! – Она приблизила свои губы к его уху: – Все случится гораздо быстрее, – и укусила за мочку.

Молодец, Ладыгин, правильную политику выбрал. Чувство профессионального долга у Марины достаточно сильно развито.

– Марина, дело в том, что я звоню с работы и нет никакой гарантии, что меня никто не подслушивает. Мне хотелось бы встретиться с тобой лично – ты не возражаешь? – Я думал, что мое сердцебиение в этот момент слышно и на том конце провода.

– Что ж, – насмешливо сказала Марина. – Если это действительно необходимо, давай встретимся.

– Естественно – у тебя дома, – окончательно обнаглел я. – Ты ведь простужена. За одно и проконтролирую, как тебя лечит твой хваленый участковый врач.

Марина промолчала.

– Я зайду к тебе сегодня, после работы. Дело не терпит отлагательств. Ты не возражаешь?

– Нет. Не возражаю.

– Тогда – до вечера. Заваривай чай.

Вечером я, как и обещал, поехал к Марине, не забыв прихватить важный пакет. По дороге я, как мог, расслаблялся и старался отвлечь себя от волнующих мыслей. Перед знакомым подъездом сделал десять глубоких медленных вдохов, чтобы умерить волнение. Только после этого решился подняться к Марине и позвонить в дверь.

Она открыла, и я чуть не расплакался от радости – она совершенно не изменилась.

Марина посмотрела на меня своими слегка воспаленными глазами и сказала совершенно спокойно:

– Привет, проходи.

– Ты одна?

– А с кем же еще?

Я мысленно поздравил себя с большой удачей – она не вышла замуж и, видимо, пока не собирается. По этому поводу можно даже развалиться в своем любимом кресле. Марина села напротив. Она была строга и серьезна, и я понял: то, что меня сюда впустили, еще не значит, что меня простили. Посему – перехожу к делу. Молча выложил на стол пакет и спросил:

– У тебя температура есть?

– Нет, – покачала головой Марина. – Уже сбила. И вообще, не очень-то я серьезна и больна, если честно. Просто устала, и меня свалил грипп. Собираюсь через пару дней выйти на работу.

– Это хорошо, – серьезно сказал я, не зная, куда деть глаза. – Потому что дело мое, как ты понимаешь, непосредственно связано с твоей работой.

Я указал ей на сверток.

– Как я понимаю, – сказала Марина, – опять нужно что-то опознавать.

– Ты угадала, – отозвался я.

– Что там?

– Там – не очень приятные вещи. Там находится, насколько я понимаю, кое-что из вещей человека, сгоревшего в электрической печи крематория. А еще – образцы волос одного мужчины. Следствие хотело бы знать, принадлежит ли то и другое одному человеку.

Глаза Марины стали еще печальнее.

– Хорошо, – медленно сказала она. – Как скоро тебе нужны результаты?

– Чем скорее – тем лучше, сама понимаешь.

– Ладно, я поняла тебя. Это все? – пытливо заглянула она мне в глаза.

Я помолчал, но так и не собрался с силами сказать ей, как мне без нее тошно. Решено было, что я скажу это в следующий раз.

– Все, – сказал я и поднялся. – Я думаю, что тебе несложно будет позвонить мне на работу, когда что-то будет известно. Хорошо?

– Да, несложно, – сказала побледневшая Марина.

– Пока, – почти спокойно сказал я, шагая через порог.

– Пока, – иронично проводила меня по-прежнему горячо любимая мной женщина и захлопнула за мной дверь.

Вот и все – я не смог побороть свой страх перед ее отказом. Зато уж Чехов будет доволен.