Чтение онлайн

– Может, баул?

– Не помню. Это имеет отношение к преступлению?

– Вы уже знаете?

– Весь поезд в курсе дела.

Денисов показал на бланк, лежавший перед Шалимовым.

– Вы стояли позади убитого.

Шпак несколько секунд молчал.

– По-моему, он с кем-то разговаривал.

– С кем?

– Не помню. Речь шла о гостинице.
– Шпак спрятал паспорт в карман, аккуратно пригладил снаружи.
– Нашему брату, транзитному, с гостиницей туго. Но пострадавший, между прочим, устроился... Об этом они говорили.

– Это все?

– Да.

Шалимов составил очередную телеграмму о наличии свободных мест, спрятал в планшет.

"Негусто, - подумал Денисов, - хотя какой-то пробел, безусловно, заполнен".

Он спросил еще:

– Вы не видели пассажира с собакой?

– В поезде?

– Или во время посадки...

Шпак задумался.

– В поезде - нет. А на перроне...
– Он сидел, по-прежнему неестественно выправив спину и шею.
– Кого-то держали, кто-то побежал звонить в милицию. Толпа возбужденных людей... Спрашиваю: "В чем дело?" Оказывается, пассажир пнул собаку, его задержали.

– Где это случилось?

– Недалеко от багажного двора.

– Перед отправлением?

– Около часа ночи. Имеет ли это отношение к вашему вопросу?
– Шпак повел серыми пронзительными глазами.
– Сцена, между прочим, прехарактернейшая. У животного нашлись десятки защитников. И это на вокзале, где ни у кого ни секунды свободного времени! Интересно, собрались бы все эти люди, если бы хулиган пнул вас или меня? Или оскорбил бы женщину?

Когда Денисов вместе с Шалимовым пришел в вагон-ресторан, там уже были люди. Вовсю шла торговля водой - второй салон был весь заставлен ящиками с "Айвазовской". Вагон-ресторан был новый - с холодильником для ликеров в буфете, отделанном серым пластиком, с легкими занавесками, наполненными ветром.

Сабодаш за столиком разговаривал с женщиной в очках, которую Денисов видел у места происшествия. Теперь на ней была серебристая кофточка скороткими рукавами, расклешенные брюки.

– Ну, я пойду, - бригадир взял бутылку кефира, пошел к двери. Милости прошу, когда надо.

– Не забудьте про объявление по радио...

– Все сделаю. "Пассажиров, проходивших ночью через одиннадцатый вагон, приглашают к бригадиру поезда..."

Денисов подошел к столику, Антон подвинул ему стул, представил:

– Денисов, инспектор. Марина.

Женщина не узнала его, взглянула внимательно-запоминающе.

– Ужасный сон! Честное слово...
– Она чувствовала себя неважно, за массивной оправой Денисов заметил круги.

Заказ у Денисова принял директор вагона-ресторана, он же буфетчик, с печальными глазами, двумя рядами золотых зубов и короткой челюстью.

– Есть почки, гуляш...
– Он натянуто улыбнулся.
– Редко принимаем у себя сотрудников столичной транспортной милиции... Прямо беда...

– Здравствуйте!
– Денисов видел его впервые.
– Пожалуйста, почки. Творог есть?

– Сметана очень свежая... Творога нет. Мне обо всем известно: дикий случай! Нет слов!

– Тогда сметаны. И чай. Хлеба три кусочка...

Заказ директор передал официантке, сам занял место за буфетом.

– Пробки починили?
– Антон не знал про распределительный щит.

– Порядок.

Сабодаш пододвинул блокнот, в котором делал записи.

– Посмотри пока.

Денисов пробежал глазами конспект.

"Марина... Двадцать шесть лет. Образование высшее. Младший научный сотрудник НИИ. Город Сумы. Замужняя, двое детей, муж - кандидат наук, работает там же. В Москве проездом двое суток, знакомых нет. Едет отдыхать на Каспий. Ночевала в гостинице "Южная". Ужинала на вокзале. В купе вошла второй, после Ратца. Попутчиков не знает. Пересказать содержание разговоров в купе затрудняется: ничего существенного. Считает, что Толей был против комнатных собак. Денег потерпевшего не видела. Когда погас свет, стояла в коридоре. Кто закрывал дверь в купе, не знает. Уснула сразу..."

"Не знает", "не помнит"...
– заметил Денисов.

Официантка поставила перед Денисовым стакан со сметаной, хлеб.

Марина продолжала прерванный разговор с Антоном:

– ...Выезжаем обычно по пятницам. С детьми, с мужьями, с мангалами. "Москвичи", "Жигули", "Запорожцы" - целый кортеж...
– Они говорили о чем-то, не имевшем отношения к сто шестьдесят восьмому дополнительному, к Голею.

Денисов позавидовал Антону: сам он, приступая к расследованию, уже не мог думать ни о чем постороннем.

– ...В Сумах в это время столпотворение: пыль, автобусы, - она словно видела жаркие улицы, заполненные людьми тротуары родного города.
– Негде яблоку упасть... А у нас, на реке, зелень, кузнечики стрекочут!..

Наискосок, через два столика, спиной к двери сидел Ратц. Денисов увидел голый стариковский череп, узкие плечи подростка. Старик безвкусно жевал.

Дальше, к выходу, Вохмянин в ожидании официантки листал журналы.

– Раскладываем палатки, мешки...
– Марина сожалела о чем-то, окапываемся на случай дождя. И вот уже дети бегут за хворостом, собаки лают, трещит костер. А мы: кто моет овощи, кто с шашлыками... На закате мужики удят, мы кормим детей, собираемся к костру. Иногда до утра сидим. В институте завидовали нашей компании...

У буфета появился официант-разносчик, верзила, которого Денисов видел утром в малом тамбуре, когда выносили труп. Парень что-то сказал директору-буфетчику, прошел в раздаточную. Вскоре он показался с корзиной, полной поездной снеди. Директор на ходу сунул ему в куртку накладную.

– ...Так чудесно, честное слово! Песня есть...
– Антон был из Бийска, там же, перед тем как поступить на истфак, закончил курс вечернего Алтайского политехнического.
– "Где свиданья назначали у рябины, где тайком курили в балке у реки..." Ничего особенного! Ни автора не знаю, ни названия...
– Он покатал хлебную горошину.
– И ничего похожего не было! И свиданий не назначали, и курить начал уже после армии. Никаких рябин, только секция тяжелой атлетики...
– Антон улыбнулся.
– А собираемся вместе бывшие однокурсники - и лучше песни нет!

– Прекрасно понимаю!

Денисов подождал, пока они отойдут от воспоминаний.

– Что Голей имел против собак? Что вы запомнили?

Марина вспыхнула, поправила очки.

– По-моему, он интересовался, не видели ли мы в поезде собаки. Мне было плохо слышно: я стояла в коридоре.

Денисов предпочел уточнить:

– В коридоре? Значит, было два разговора?

– Реплика и продолжение. Несколько слов.

– Но собакой интересовался Голей?

– Да, он начал разговор...
– Марина подозвала официантку.