Чтение онлайн

Денисов пропустил Антона вперед: форма капитана милиции отводила упрек в любопытстве. У последнего купе Сабодаш неожиданно остановился.

– Денис!..

Денисов заглянул в купе.

На верхних полках спали, внизу, за столиком, сидел хмурый чернявый пассажир и смотрел в окно. Не он заинтересовал Антона. На полу у входа лежала собака, Денисов узнал дога: прямоугольная голова, гладкая черная шерсть, сильный саблевидный хвост.

Дог неприязненно посмотрел на пришельцев, хотел подняться, но тут же лег, до хруста выпрямил когтистые лапы.

Чернявый повернул голову.

– Гу-ляй, Дарби!..
– В голосе с хрипотцой слышалось раздражение.

Рядом с пассажиром Денисов увидел плетеный поводок с петлей на конце - удавку, резиновую поноску и намордник.

– Не бросится?
– спросил Антон.

– Как себя будете вести!.. Английский дог! Чуть грубее сказал - уже амбиция.
– Пассажир хохотнул.
– Станешь мямлить, на голову сядет. В Англии лакеи их по пять часов кряду выгуливали.

Пес повернул брезгливую морду.

– Как же вы управляетесь?

– Приду с ночной и гуляю. Если днем работаю, хозяйка водит...

Во время разговора он адресовался к сотруднику милиции в форме и ни разу не взглянул на Денисова.

– Как он с другими собаками?

– Не знает страха.

– А насчет маленьких?
– Антон возвышался на манер пагоды. Комнатных...

– Растреплет, - благодушно прохрипел чернявый.

– Ваша фамилия?
– спросил Денисов.
– Откуда вы?

Антон достал блокнот.

– Судебский... Иван Васильевич. Живу в Ступине, - он так и не взглянул на Денисова.

– Как полное имя собаки?

– Дарби-Воланд.

– Регистрацию прошли?

– В областном клубе каждый его знает...

– У вас не было конфликта во время посадки? Может, кто-то ударил собаку? Пнул?

– Хотел бы я посмотреть на того, кто это сделает!..

По какой-то причине Денисов был ему явно несимпатичен. Разговор не получился.

– До Астрахани?

– Да. Всегда рады. Дарби!

Дог заворчал, гулко хрястнул хвостом о пол.

– Допустим, это собака, о которой говорил Голей, - сказал Антон в коридоре.
– Голея могла заинтересовать породистая собака. Что из того?

В тамбуре два свежеиспеченных лейтенанта разговаривали с электромехаником.

– Опять непорядок?
– осведомился Денисов.

– Обрыв.
– Электрику, казалось, прибавило спеси, с тех пор как они видели его утром.
– А здесь не побриться - напряжения не хватает...
– Он поиграл фибровым чемоданом с инструментами.

Лейтенанты молчали.

– Электрохозяйство образцовое, - заметил Денисов.

Электромеханик цыкнул зубом:

– Последняя перевозка...

В купе Сабодаш вернулся к разговору:

– Если бы Голей перед гибелью разговаривал о белых мышах или о саблезубых тиграх, ты, наверное, отправился бы в Африку.

– Может, в библиотеку.
– Познакомившись с Судебским и его догом, Денисов как будто успокоился.
– Поручиться за успех в нашем деле никто не может. Но за то, что ничего не будет оставлено без внимания, я отвечаю...

Ратц сел у дверей.

– Как бы вы охарактеризовали вчерашнюю обстановку в купе?
– спросил Денисов.

Интересуясь происшедшим, Денисов вверг бухгалтера в центр лабиринта, предоставив ему отыскивать выход.

– Можно ее назвать дружеской? Или преобладала отчужденность?

Ратц покрутил головой.

– Отчужденности не было.

– Голей выглядел компанейским?

– Наверное, - бухгалтер немного успокоился, - вино, шампанское. Голей поцеловал женщине руку.

Своим тоном он дал понять, что не принимает экстравагантных замашек погибшего.

– ...В Нововиленском, когда провожали счетовода на пенсию. Школьников, председатель райпотребсоюза, поцеловал ей руку. Перед войной дело было. Шум, гвалт!
– Казалось, Ратца ничего не интересовало, кроме воспоминаний сорокалетней давности.

– О чем с вами говорил Голей?

– Спросил, бывал ли я в Кировоградской области.

– Вы упоминали Каменец-Подольск?

– Он сказал, что был в Каменец-Подольске...
– Старик не искал выход из лабиринта, Денисову предстояло заниматься этим самому.

– Голей выпил больше, чем другие?

– Я бы сказал: меньше. Голей нервничал. Руки!.. Он все время шевелил пальцами.

– Из-за чего произошла ссора?

– Он хотел отметить отъезд, я отказался!

Налицо была другая интерпретация, не та, которой придерживались его спутники. Помолчав, Ратц спросил:

– Деньги нашлись?

– Денег нет. В том-то и дело, что, кроме вас, их никто не видел...

– Восемь тысяч.

– Не ошиблись?

– Слава богу! Я бухгалтер!..

Денисов вернулся к разговору о купе, где совершилось преступление.

Все было важным и значительным там в поздний час, перед "третьей стражей", как называли его древние, делившие ночь на стражи в предвидении "татинных и убивственных дел".

– Из ваших попутчиков никто раньше не знал друг друга?

– Голей и Вохмянин? Мне неизвестно.

– Где вы сидели за ужином?

Ратц оглянулся, еще ближе подвинулся к двери.

– Женщина и Голей сидели там, у окна, напротив друг друга. Я здесь. На другой полке Вохмянин. Согласно билетам... Потом легли спать. Обычно у меня бессонница, а тут будто провалился! И пробуждение! Этого не объяснить...
– Ратц серьезно посмотрел на Денисова.
– Видели, как падают ящики? Или картонные коробки. Штабеля картонных коробок... Проходит трещина наискосок, и они валятся. Ряд за рядом.

– Давно это с вами? Как вообще себя чувствуете?

– Похудел сильно. Майки, пиджаки - все сваливается!

Был еще вопрос:

– Ваш ножик...

– Тоненький! С красной ручкой!

– Где он?

– Я давал его откупорить бутылки...
– Ратц посмотрел на Денисова, потом на Антона. Маленькое лицо сжалось еще больше.
– Вы нашли его? Ничего не помню...

Крохотной Тоновкой, заставленной платформами с пиломатериалами, закончилась Юго-Восточная дорога. Следующая станция - Умет - принадлежала Приволжской.