Доппельгангер
Шрифт:
Что это с ней? Габи никогда не позволяла себе настолько откровенного хамства!
Нужно было срочно выступить миротворцем. Разговор неминуемо грозил закончиться кровопролитием, а Джуд рисковала лишиться одним махом и подруги, и парня.
– Эй, брейк! – встряла она. Она обратилась к Габриэлле, придумав действенный способ переключить её внимание: – Габс, ты же, кажется, хотела взглянуть на зеркало.
– Зеркало, точно, - с готовностью подхватила подруга.
Она резво вскочила с места и приблизилась к зеркалу. Стаскивая ткань, она нагнулась, во всей красе демонстрируя аппетитную задницу, обтянутую джинсами, узкими до неприличия.
«Как же она, чёрт возьми, хороша!» – досадливо подумала Джуди. Невозможно было устоять перед её экзотической красотой, карамельной кожей и женственными формами. Будь она мужчиной, сама бы пала жертвой её обаяния.
Но Итан, к огромному везению Джуд, не разделял этого мнения. Ужимки мулатки оставили его равнодушным. Он по-прежнему смотрел на Габриэллу как на мерзкое насекомое. Насекомое, которого в их доме быть не должно.
– Красивое, - заключила Габи, оглядывая зеркало со всех сторон.
Джуди встала перед зеркалом подле неё, стараясь не замечать, какой контраст составляют их отражения. Дружба свела вместе гадкого утёнка и прекрасного лебедя. Рядом с Габриэллой Джуд всегда чувствовала себя ужасным ничтожеством.
«Fenomeno», как сказала бы Габи.
«Но в роскошном доме, как принцесса и сказки, живёт fenomeno, а не эта guapa» – утешила она себя со злым удовольствием. По какой-то причине Итан выбрал её, пацанку-Джуд. Не ту красногубую стерву, не Габриэллу.
«Вот почему она бесится!» – пришло наконец понимание. Общение с мужчиной, пренебрегшим её достоинствами, должно быть, страшно бьет по самолюбию Габи.
Как все просто. И низко. Они же подруги!
– Я думаю, что это зеркало относится к поздней викторианской эпохе, - заговорила Джуди, чтобы отвлечься от желчных размышлений. – Возможно, его даже привезли из Европы…
– Надо же, - Габриэлла фальшиво изобразила удивление.
– Зря стараешься, - донесся до них голос Итана. – Ей это не интересно.
– Закрой рот! – не выдержала мулатка, резко оборачиваясь. Она выругалась по-испански сквозь стиснутые зубы.
Джуд осуждающе покачала головой и пригрозила мужчине пальцем. Топор войны был зарыт в землю, пусть и недостаточно глубоко, так что не стоило доставать его и снова бросаться в атаку. Если Итану так претит присутствие Габи, мог бы просто оставить их наедине! Не нарываться.
– Джуд, помоги мне, пожалуйста, - попросила Габриэлла, все ещё морща нос. –Сережка зацепилась за волосы, не могу достать.
– Конечно, - откликнулась девушка и принялась выпутывать ювелирное изделие из пышных, вьющихся прядей.
Когда Джуд наклонилась к подруге, ей почудился едва уловимый запах граната.
Она ойкнула и отдёрнула руку. На коже выступила крошечная капелька крови – освобождая сережку, она поранилась о замочек. Она собиралась слизнуть кровь, но Габи схватила её запястье, направляя кисть к зеркалу. Джуд выдёрнула руку в последний момент, так и не коснувшись рамы.
– Габс! – воскликнула она. – Что ты творишь!?
– Ничего, - натужно сказала Габриэлла. Она как-то по-особому смотрела на подругу. Её глаза были холодными, чужими и злыми.
«Магия крови – самая сильная. Ты принесла жертву, достаточную, чтобы открыть дверь между мирами».
«Кто это сказал?» – изумилась Джуди. Новый голос был ей незнаком, остальных чужаков она уже более-менее различала. Она почти смирилась, что не одна в своей голове, и попросту игнорировала постороннее присутствие. Оно звучало фоном, как навязчивый гул насекомых на болоте Манчак.
– Все, хватит! – вмешался Итан. Он замахнулся, словно собирался ударить Габриэллу или оттащить её от Джуд за волосы, но передумал и сжал руку в кулак. Взгляд мужчины был достаточно красноречив, чтобы исключить необходимость использования грубой силы.
– Габриэлла, тебе пора, - процедил он.
Мулатка настороженно замерла.
Джуд поторопилась встать между ними. Она обняла Итана за шею, надеясь, что это его успокоит и не позволит учинить расправу над её несносной подругой.
– Пожалуйста, - взмолилась Джуди и сказала с укором, обращаясь к обоим сразу. – Вы могли бы чуть-чуть постараться! Ради меня.
– Все ради тебя, - заверил Итан. Он наклонился, чтобы поцеловать Джуд, но все ещё смотрел поверх её головы на Габриэллу.
Джуди терпеть не могла публичные проявления чувств, а сейчас все усугубилось ещё и показным характером этого действия. Поцелуй был не для неё, а для мулатки. В него был вложен очевидный посыл: «смотри, ты тут лишняя».
Конечно, Джуд пришла в возмущение и испытала легкий укол ревности. Она отстранилась, и уперлась ладонями мужчине в грудь, восстанавливая дистанцию.
– Ты доиграешься, Итан, - бросила Габи, уходя.
В прихожей громко хлопнула дверь.
Джуди была слишком обескуражена, чтобы броситься за подругой, хоть и признавала необходимость принести извинения. Сцена вышла отвратительной, в чем была и её вина. Ей не стоило позволять использовать себя, чтобы уязвить Габриэллу.
– Какого хрена!? – вырвалось у девушки. Итан ничуть не раскаивался. Он сказал:
– Вернется, я сверну ей шею.
Джуд обомлела. Она вытаращила на него глаза, на что мужчина улыбнулся и поспешил её успокоить:
– Господи, Джудс, это шутка. Шутка. Она невыносима, ты и сама это знаешь. Ума не приложу, что вас связывает. Вы совершенно разные.
«Верно», - согласилась девушка про себя. У неё, если уж на то пошло, куда больше общего с той же Мелиссой Макбрайд.
Но кто это, чёрт возьми, такая?
***
Завтрак, изрядно остывший, но оттого не растерявший своих вкусовых качеств, отвлёк Джуди от мрачных мыслей. И пусть это было чудовищным малодушием, она совсем позабыла про инцидент с участием Габриэллы.
Куда ей было печалиться об оскорбленных чувствах подруги, когда она очутилась в раю?
Что это – если не рай?
Посторонние здесь ни к чему. Так что девушка согласилась с протестом Итана против чужого присутствия. Ей хватало и толпы незнакомцев в своей голове.
А они мешали ей спать.
После трапезы и совместных водных процедур, обернувшихся эротическим приключением в ванной, как бы это гордо величала злосчастная Габи, Джуд неплохо расслабилась. Она ненадолго провалилась в сон, но надоедливое бормотание на задворках сознания вырвало её из блаженного забытья.