Чтение онлайн

— Нет, конечно, — устало сказала Вероника.

Она думала, что будет рада, если убедится, что отец не причастен к исчезновению мамы, но сейчас не чувствовала ничего, кроме усталости. Возможно, радость придет позже, когда правда уложится в мозгу, но не сейчас.

— Тогда пока, — сказал Саша, в его голосе прозвучало облегчение.

Сам вечер памяти запомнился слабо. Вероника весь день ничего не ела, поэтому опьянела с первого бокала. Потом все распалось на яркие фрагменты, между ними — провал, абсолютная чернота.

Особенно ярко запомнилось, как, сидя на диванчике, говорила Лизе:

— Нет, Лена классная. С ней можно разругаться вдрызг, а через полчаса весело болтать за ужином. Не в том дело. Просто я открыла Инстаграм Лены, ее фотками можно комнату оклеить, от мамы не осталось ни одной.

— Да ты что! Совсем?!

— Совсем. Одна висела в палате бабушки, я не догадалась ее сфоткать.

Вероника нервно рассмеялась, кто-то сунул в руку, бокал. Она отпила, даже не обернувшись, чтобы посмотреть, кто это.

— Я не думала, что бабушка умрет.

Она снова рассмеялась.

— Она же всегда была. Сколько себя помню, мы с отцом приезжали к ней в клинику на день рождения. Она и не менялась вовсе. С чего вдруг ей умирать?

Залпом допила остаток вина и поставила бокал на пол.

— А потом вдруг звонок из клиники… Ее отправили одним самолетом, вещи другим. Аэрофлот потерял багаж… так папа сказал…

— Вот сволочи! — возмутилась Лиза

— У меня не осталось ничего. Даже фотографии на память. Ничего.

— А как насчет могилы? — спросил Саша.

Оказывается, он сидел на том же диванчике позади нее.

— Я не знаю.

— Четырехлетку могли не взять на похороны, — сказал жених. — Но это не значит, что похорон не было вовсе.

— Умница! — восхитились Лиза. — И как мы сами не додумались?! На могилах есть фотографии. Будет у тебя и фотка, и место, куда можно цветочки отнести!

— Осталось только ее найти.

— Вряд ли это большая проблема, — сказал Саша. — Дату мы знаем, владельца захоронения — тоже. Есть у меня человечек на примете. Думаю, он быстро найдет могилу твоей мамы.

— Правда?

Вероника развернулась и поцеловала его в губы. Что было дальше, она не помнила, но проснулись вдвоем в одной из комнат Лизы.

«Я выбрала пятикомнатную квартиру, потому что нас пятеро, — говорила Лиза. — И кровати я поставила двуспальные, чтобы вы смогли прийти со своими половинками».

Вероника проснулась с дичайшим похмельем — голова болела так, будто между висками протянули провод высокого напряжения и врубили ток. Друзья выглядели нормально. Сидели на кухне и пили кофе, как будто накануне не пьянствовали.

«Одна я, что ли, напилась?»

Впрочем, ничего удивительного. Вчера ее слушали, сочувствовали и постоянно подливали вина. На нее накатила теплая волна нежности, но похмельное сознание смогло выдать только:

— Спасибо вам всем! Вы не представляете, как мне важно…

Вероника зависла, не докончив фразы. Важно что? Выговориться? Разумеется, важно было выговориться. Кто бы что ни говорил, но возможность поделиться наболевшим — базовая человеческая потребность. Однако дело было не только в разговоре по душам.

«Дело в том, что…»

Мысль не хотела додумываться. И дело не только в количестве алкоголя; как объяснить им, что значит поговорить о матери, которую знала только по черно-белой фотографии на стене больницы?

— Не парься, — сказал Андрей, хватая тоненькую розовую чашечку. — Я тебе про батю тоже нудел.

Вероника хихикнула, отчего в голове взорвалась петарда. Наверное, ее перекосило, Элла метнула на нее быстрый взгляд и выдала:

— Нет, Андрюша, у тебя история банальной подлости.

— А у меня?

— А у тебя «Гамлет», написанный выпускником курсов сценаристов по голливудской программе. С хеппиэндиком.

Дима одобрительно хмыкнул и обнял Эллу за плечи, она победно улыбнулась. Вероника тоже попыталась изобразить улыбку, но, кажется, получилось не очень.

— Хочешь кофе? — спросила Лиза.

— Нет.

— Совсем плохо? Ах ты бедняжечка! Может быть, соку? Томатный здорово помогает! Ты попробуй!

Вероника почувствовала, как желудок болезненно сжался.

— Нет-нет, спасибо. Я лучше в барокамере полежу.

Саша залпом допил кофе и сказал:

— Я тебя отвезу.

Вероника с благодарностью согласилась. В таком состоянии она не стала бы садиться за руль, даже если машина была бы припаркована рядом. Так плохо еще не было.

В салоне ее укачало и к прочим симптомам добавилось еще головокружение. Она проклинала все на свете и клялась себе никогда больше не пить.

— Есть у меня один человечек, — сказал Саша, искоса поглядывая на нее. — Меня дядя Руслан с ним познакомил. Они работали вместе. Когда началась перестройка, он ушел из органов и открыл свое детективное агентство. Думаю, он сможет нам помочь.

— Ты предлагаешь нанять детектива? Как в кино?

— Почему нет? Он профессионал, его учили собирать информацию, а тебя, радость моя, самостоятельные поиски выбивают из колеи. Я никогда не видел, чтобы ты так напивалась.

Вероника кивнула, в голове будто десяток петард взорвали.

— Давай попробуем, — согласилась она, когда перед глазами рассеялась мгла и общая хреновость состояния стала относительно терпимой.

В салоне Нику немного привели в чувство. Одной барокамерой дело не обошлось, специально для нее вызвали медбригаду с капельницей и только потом пустили в кислородную камеру.

Оклемавшись, она поехала домой. В дороге застал звонок Саши, нашел он бывшего КГБшника, через неделю тот пообещал найти могилу матери.

— Все-таки двадцать лет прошло. И ребята там весьма специфичные, бардак у них там, если не вдаваться в подробности.

Вероника почувствовала приступ нежности. Она растеклась сладкой лужицей, как мороженое, которое положили на скамейку в парке аттракционов в жаркий летний день.

— Спасибо.

— Я еще ничего не сделал.

— Ты не понял, — улыбнулся Вероника. — Я хочу сказать спасибо тебе за то, что ты есть.