Чтение онлайн

— А что ты хочешь? — спрашиваю прямо.

Правда в том, что мне нечего предложить. Абсолютно.

Смолянов — богат, влиятелен, красив. Что такая, как я, может ему предложить? Единственный его интерес — не безразличность Старцева по отношению ко мне. Но эту карту я уже и так разыгрываю по полной.

Он подходит ко мне. На нем все еще нет рубашки, волосы влажные и взъерошенные. Коричневые глаза с рыжим оттенком так близко.

— Хочу трахнуть тебя на его глазах.

Я вздрагиваю. Не удивлена, но все же это было неожиданно. Впервые смотрю на Смолянова как на мужчину. Он чертовски сексуален сейчас — глаза горят, меня окутывает его пряный, яркий запах. Он красив совсем другой красотой, не такой как Старцев.

В Тимуре меня манила всегда сдерживая сила и глубина. Он мог молчать, а все равно рядом с ним ощущала себя цельной, нужной, желанной. Просто потому что он хотел, чтобы я была рядом. А то, что хотел я знала наверняка — не привык Старцев делать что-то не в угоду своим желаниям.

Смолянов же… я даже описать не могу. Мальчишеская улыбка на лице и сталь в глазах. Человек — контраст. Хулиган, балагур и серьезный, жесткий бизнесмен.

Смогу ли я так низко пасть? Смогу ли я… Господи, о чем я только думаю. Я ведь не шлюха. Не шлюха. Но с другой стороны… я ведь хочу отомстить Старцеву. Его бесит даже просто вид Смолянова рядом со мной, что уж говорить про секс с ним. Да и Костя очень харизматичный и привлекательный, что уж врать.

Внутри что-то бунтует. Хочется назло Старцеву. Чтоб еще немного боли ему. Я становлюсь безумной, жадной до его страданий. Как далеко меня заведет желание делать все наперекор? Так, чтобы зацепить, задеть, уничтожить.

Мне самой страшно от этого лютого, прожорливого монстра, который поселился у меня внутри. Он ненасытен и хочет видеть страдания, боль, гнев, ярость. Хочет видеть эмоции — как можно больше, как можно чаще. Он ими питается, от них вдохновляется, оживает. Даже факт того, что Старцеву не все равно — уже для меня победа и наслаждение.

— Не боишься, что Старцев после этого не захочет уезжать со мной никуда? И наш план накроется? — наконец, спрашиваю вслух.

— Нет, — усмехается. — Я уже сказал, он слишком на тебе повернут. Может, это его даже подстегнет.

— Ему не будет противно… со мной после тебя?

— Мне кажется… — он наклоняется так близко, что я чувствую его горячее дыхание, — что он наоборот захочет вытрахать любое напоминание обо мне.

— Я подумаю… — тихо отвечаю, не отводя взгляда.

Это слишком. Слишком для меня. Кем я становлюсь?

Он хмыкает и уходит. Через пару минут слышу, как хлопает входная дверь, и расслабляюсь. Все-таки в обществе Смолянова я была напряжена и даже не замечала этого.

Выкуриваю еще одну сигарету. А потом еще одну.

Захожу в гостиную, достаю пустой холст. И исчезаю из этого мира. Хотя бы на недолгие несколько часов.

— Выглядишь просто отпад, — Смолянов сканирует меня одобрительным взглядом.

Начало ноября выдалось не холодным в Москве. Сегодня плюс десять и на удивление солнечно. На мне теплые колготки, короткие шорты, высокие сапоги до середины бедра, белый свитер, сверху накинула пальто, не застегивая.

— Сколько нам ехать? — спрашиваю, садясь в машину.

— Два часа. Хотя, скорее всего, будут пробки. — Он вбивает адрес в навигаторе. — Ну вот, три часа, — недовольно смотрит на экран телефона.

Сейчас пять вечера пятницы. Я откидываюсь на сиденье, настраиваясь на долгий путь.

Дорога со Смоляновым на удивление проходит легко. Он шутит, рассказывает истории. В какой-то момент, услышав, видимо, любимую песню, включает ее громче и начинает вполне себе красиво подпевать своим глубоким, хриплым голосом.

Он кивает на меня, показывая всем видом, чтобы я присоединялась. Я отрицательно мотаю головой.

— Я не пою, — отзываюсь.

Да, танцы и картины — вот это мое. А пение — нет. У нас в семье только Эмма хорошо пела и играла на фортепьяно. Мой предел — голосить под Меладзе где-нибудь в баре или в караоке.

Смолянов все-таки удивительный человек. Человек — контраст. Одновременно властный, опасный, и вместе с тем — вот такой вот веселый и компанейский парень.

Когда мы доехали до конечной точки, я удивленно осмотрела трехэтажный особняк, который к тому же тянулся в длину куда-то вдаль. Он был таким длинным, что отсюда даже не было видно, где именно он заканчивается.

— Это твой дом? — вопросительно посмотрела на Смолянова.

— Ага. Дом моего отца, — с усмешкой подтвердил мои подозрения.

Господи, насколько же богат Аркадий Смолянов?

Нас встретил дворецкий, забрал чемоданы.

— Ваш отец в столовой, — поклонился и ушел.

Я удивленно смотрела вслед мужчине. Он что, серьезно только что поклонился?

Смолянов потянул меня за собой, взял за руку, переплетая наши пальцы. Я не протестовала.

На входе в столовую стоял еще один работник. Они тут все были к тому же в специальной униформе. Он открыл для нас дверь и провел к местам, показав, куда лучше сесть.

В помещении уже сидело около десяти человек. Аркадий во главе стола. Он довольно улыбнулся, когда увидел сына, встал и двинулся к нам на встречу. Они поздоровались, пожав друг другу руки.

— Ты же помнишь Сашу? — Смолянов выдвинул меня немного вперед.

— Конечно. Саша, — он даже поцеловал мне руку, хотя этот жест, на мой взгляд, выглядел слишком устаревшим и неуместным.

Мы сели за стол. Старцева и его жены нигде не было видно, но я была этому даже рада. Мы не виделись с той сцены у меня дома. И я не знала, как он отреагирует на мое появление здесь.

Двери в столовую в очередной раз открылись. Они были огромные, поэтому каждый раз привлекали к себе много внимания, когда приходил какой-то новый гость. Вошла импозантная, пожилая женщина. На вид ей было лет пятьдесят. Хотя выглядела она очень ухоженно.

Она оглядела всех собравшихся и сморщила свой аккуратный нос так, будто увидела что-то неприятное.

— Лидия, — раздался громогласный голос Аркадия, — надо же, ты почтила нас своим присутствием.

— Не ёрничай. Я и не собиралась пропускать это событие, — ледяным и резким голосом ответила она.

Я редко встречала таких женщин как она — слишком твердых как гранит, острых как стекло, холодных словно лед. Не хотела бы я оказаться с ней наедине.

Уткнулась в пустую тарелку взглядом, вдруг почувствовав себя крайне неуместно. Что я здесь делаю? Все вокруг кажутся такими чужими, далекими, будто мы с ними с разных планет. Атмосфера в столовой была напряженная, густая, твердая.

— Саш? — Я перевела взгляд на Смолянова. — Пойдем, я покажу тебе дом. Как раз есть время на экскурсию, — он встал, не дожидаясь ответа и потянул меня за руку.