Чтение онлайн

Людей было мало. Особенно не было общественной поддержки в поиске детдомовских и интернатских мальчишек. Почему-то не очень охотно поддерживались разговоры на эту тему: кто-то опасался этих ребят, кто-то не любил, а кто-то искренне считал, что в стране всё хорошо, и заботятся о них, как о своих детях… К малышам из дома ребенка ещё можно было встретить хоть какой-то интерес и сочувствие окружающих, а вот к ребятам постарше и подросткам – очень редко. Бытующее или навязываемое кем-то мнение, о том, что это подрастающее поколение преступников - отпугивало, отрезало и без того нерешительное желание помогать. И ведь многие, очень многие из тех, кого Валера считал порядочными людьми, верили, что это так, вместо того, чтобы пойти и разобраться, поговорить или просто посмотреть в глаза тем, кто лишен был одной из самых главных составляющих для нормального человеческого развития: привязанности. Любви и принятия их, возможности задушевно поговорить со старшим и близким человеком о тех законах, по которым живёт и развивается этот непростой мир.

Впрочем, это дело совести каждого человека. А его, Валерина совесть, не давала ему спать ночами, не давала ему обедать, когда он знал, что где-то, быть может, совсем рядом, умирает от голода потерявшийся пацанёнок. «Здесь мы ещё не искали» - вспоминал он, а утром, тихо, стараясь не разбудить жену, вставал, собирался и шёл по зябким предрассветным улицам хмурого города…

Супруга его полностью поддерживала. А что ещё ей оставалось делать? Были моменты, когда она обижалась, если он задерживался, не позвонив, или срывался по звонку среди ночи. «Я же волнуюсь!
– говорила она, - пойми, для меня хуже всего это - неизвестность. Когда я не знаю, что там, с тобой…» Порой, несмотря на обиды, она давала нерешительные, но очень дельные советы. «А почему бы тебе не поговорить самому с ребятами из интерната? Может, мальчик советовался с кем-то, делился планами, да мало ли какие подробности могут знать они…» - как-то спросила она. Эта идея понравилась Валерию. Для этой цели он и отправился в интернат, решив сперва расспросить ребят, которые знали Антона, а потом уже и начальство.

Стоял солнечный, почти летний денёк. Ребятишки за высокой оградой бегали без курток и свитеров. На детской площадке стоял невероятный для такого маленького пространства, шум и возня: здесь были разновозрастные ребята, и те, кто постарше, залезали на самые верхушки детского комплекса. Но не все играли - кто-то просто сидел на редких лавочках, уткнувшись в сотовые телефоны или слушая музыку. Валерий специально не стал надевать милицейскую форму: для начальства он ограничится удостоверениям, а ребят она будет только отпугивать. Миновав забор, он остановился неподалеку от детской площадки и стал наблюдать за детьми.

За этой бесхитростной игрой из другого мира можно смотреть часами. Когда смотришь, как играют мальчишки - невольно и сам ощущаешь себя ребёнком. И бывает, удивляешься мудрости человеческих отношений, от которых так далеко почему-то отошли взрослые… А иногда тебя потрясает детская жестокость, неосознающая саму себя, как нечто ужасное, а потому - очень печальное и опасное в своих крайностях производное человеческого равнодушия, гнева и безысходности. В счастливом обществе её нет. Есть детские драки и споры, не имеющие ничего общего с этой жестокостью…

Несколько мальчишек, что-то громко обсуждая, выделились из шумной кучи и остановились неподалеку от Валеры, прислонившегося к высокому тополю. Видимо игра очень увлекла их, потому что они не заметили его, продолжая что-то кричать. Через несколько минут один из ребят обернулся и замолчал, увидев любопытного прохожего. Валерий решил подойти первым.

– Привет! – улыбнулся он мальчишкам.

Те подозрительно уставились на него. Один из них, лет восьми, в коричневой толстовке и джинсах, с усыпанным лицом веснушками и независимыми, немного дерзкими зелёными глазами, спросил:

– А вы кого ждёте?

Валерий решил сразу взять быка за рога:

– Я из поискового отряда. Из вашего интерната пропал мальчик, Антон Ветерков. Ты его знал?

– Тошку-то? А кто ж его не знал-то, - отозвался парень постарше, поправив очки на переносице.

– Может быть, он говорил вам что-нибудь о побеге? Куда собирался бежать?

Ребята покачали головой.

– А говорите, что знали…

Парнишка в очках возразил:

– Он очень скучал по родителям. Но родители в командировке… Про побег он ничего не говорил… Может просто погорячился после разговора с завучем…

– Ещё бы… После такого… - вздохнул зеленоглазый мальчишка.

– А что там было «такого»? – спросил Валерий.

– Ну чего, чего – ругали его. За то, что подрался…

– Фотоаппарат там какой-то, деньги ещё у него взяли, он ведь не просто так!

– Да что ты говоришь, ругали, - оборвал их худой смуглый мальчик в спортивном костюме.
– Травлю устроили просто.

– Да какую травлю-то… Просто всех ребят собрали, чтобы разобраться, а те стали над ним прикалываться, он и сбежал.

– Кто прикалываться? Какую травлю? – пытался разобраться Валера.

– Те дружки его давно доставали. Странно, что завуч и директор были на их стороне и тоже стали наезжать на Антона, будто бы он тут нарушитель порядков…

– Тошка? Да какой он нарушитель, - возмутился младший парнишка, - просто он домашний какой-то. Мамин сын…

– А Кривецкий всех достал уже. Только вот начальству он почему-то нравится… - вздохнул смуглый мальчик.

– Ну, а кто из вас, может быть, поближе его знал? Дружил с ним?

– С кем, с Кривецким?

– Да нет, с Антоном!

Ребята помолчали, наконец, кто-то из них крикнул, и все поддержали:

– Ой, Шурку сюда надо! Они с ним вместе всё ходили. Болтали о чем-то, самолетики строили, ещё Шурка за него заступался.

– Слушай, сгоняй ты за ним! Он у себя в комнате сидит, в моём телефоне играет.

– Ну так ты и иди!

– Да мне в ломы идти…

Валера встретился глазами с восьмилетним мальчиком. Глаза его уже были сочувствующие, сквозь дерзкие огоньки горело желание помочь…

– Как тебя зовут?

– Женя.

– Женя, сходи пожалуйста, позови Шурку. Может, он что-нибудь подскажет…

Женя кивнул и убежал.

С полминуты мальчишки стояли молча, потом, видя, что Валера их не спрашивает, снова ушли на площадку, затевая какую-то понятную только им весёлую игру.

«Что за Шурка? Может ли он что-то рассказать? Если ребята говорят, что друг – может хоть он объяснит про последнюю стычку Антона, да и вообще, что это за человек такой, кто его родители, и почему он оказался в интернате…» Интуитивно Валера чувствовал, что от него он узнает больше, чем от занятого и усталого директора…

Двое ребят вышли из серого здания, спустились по ступенькам. Издали Валерий узнал Женьку и мальчика постарше его. Тот неохотно шёл, что-то говорил, покачивая стриженной ежиком головой на тоненькой шее. Какое-то неясное волнение отозвалось в милиционере, когда он увидел этого парня и чем ближе подходил тот, тем сильнее нарастало волнение. «Что такое?» - думал Валерий. Что-то до боли знакомое было в этой походке, в этом вот упрямом покачивании головой, в этих оттопыренных ушах…

Зазвонил мобильник в кармане. Валерий с досадой достал его и нажал кнопку сброса, потом лишь увидел, что звонила жена. «Ладно, потом позвоню», - подумал он и услышал тоненький голос Женьки: