Чтение онлайн

На востоке бурлит продажный и погрязший в роскоши Тадмор, подстрекаемый к неповиновению парфянами. Купеческий город! Привыкли, собаки, что все продается и покупается. Еще при Антонии прятались за парфянские спины. Зато сразу встали на колени перед Римом, когда Вентидий выставил на агоре голову царевича Пакора. Не нравится им, видите ли, платить подушный и поземельный налоги. Даже Антиохия – столица Сирии – и та платит! Так еще с них берут по фиксированной ставке, а могли бы с дохода от пошлин, которые муниципий устанавливает на свое усмотрение. Ох, и прав Цицерон – эти скоты годятся только для рабства.

В самой Антиохии и ее окрестностях обстановка всегда неспокойная. То арендаторы откажутся платить за землю и сожгут господскую усадьбу, то крестьяне вырежут отряд публикана – откупщика податей. Часто беглые рабы сбиваются в шайки и терроризируют окрестные деревни, разоряя дома бывших хозяев. Приходится посылать когорты, чтобы железной рукой навести порядок на вверенной территории: безжалостно вешать, резать и прибивать смутьянов к крестам.

Только из прибрежных западных городов – хвала Зевсу Олимпийскому! – регулярно поступают обнадеживающие сводки. Зажиточным финикийцам Тира и Сидона нравится торговать с Римом, вот они и покорны. А разве не золото делает человека счастливым?

Размышления наместника прервали шаги. В перистиль вошел человек в поношенном коричневом гиматии.

– Мир тебе, иге‘мон, – вошедший первым приветствовал хозяина.

– И тебе, Теламон.

Гость был среднего роста, худощав и широкоплеч. Похож на обычного горожанина – не то ремесленник, не то розничный торговец, а, может, вольноотпущенник. На улицах города много таких: кто с корзиной или амфорой, кто с инструментом, а кто тянет за веревку навьюченного осла. Но Квириний знал, что за неброской внешностью Теламона скрывается грация леопарда, выносливость орикса и отточенная реакция профессионального бойца. Его скуластое, покрытое щетиной лицо излучало спокойную уверенность, а глубоко посаженные и слегка раскосые глаза выдавали уроженца Анатолии.

Семь лет назад наместник выкупил его из лудуса в Антиохии. Теламон принес клятву верности Августу и стал фрументарием – имперским тайным агентом. Обычно Квириний набирал агентов из полевых разведчиков – эксплораторов и спекуляторов, иногда из армейских снабженцев, которые по совместительству выполняли функции деляторов 67 . Но с согласия эквита 68 Гая Цильния Мецената, куратора имперского тайного сыска, он решил сделать исключение для раба, поразившего его своим воинским искусством. Тем более, что Квириния временами терзали сомнения по поводу одного случая из далекого прошлого…

Легат подошел к нимфею и жестом подозвал Теламона. Агент знал, что наместник предпочитает обсуждать особо важные дела у фонтана, журчание которого заглушает разговор. Это являлось обычной мерой предосторожности, несмотря на то, что персонал для резиденции отбирался особенно строго.

– Тебе решили поручить ответственное задание. Я лично ходатайствовал перед Августом о твоей кандидатуре.

Квириний испытующе посмотрел на Теламона, который спокойно выдержал взгляд начальника. Ставя задачу, наместник всегда говорил просто и доходчиво, а упоминая императора обходился без витиеватых эпитетов.

– Политическая обстановка на восточных границах империи сложная, – продолжил легат. – Год назад был убит Ород, царь Парфии, и представители знати обратились к Августу с просьбой разрешить царевичу Вонону, сыну Фрахата, вернуться на родину. Вонон стал царем благодаря Августу, и пока он удерживает престол новой войны не будет. Это даст нам возможность перебросить сирийские легионы в Иллирию и Паннонию для подавления восстания. Но против царя зреет заговор. Наша задача – помочь Вонону сохранять власть как можно дольше.

Квириний сделал несколько шагов вдоль бассейна, заложив руки за спину. Теламон держался рядом, внимательно слушая.

– Теперь об Армении. Августу нужны зависимые страны, которые возглавляют люди, давшие клятву верности Риму. Пока Тигран занимает трон, Армения остается нашим союзником. Но Тигран испытывает серьезное сопротивление со стороны настроенной против Рима аристократии. Важно, чтобы Вонон поддерживал Тиграна, оказывая давление на армянскую знать.

Квириний остановился и повернулся лицом к агенту.

– Твоя задача – внедриться в ближайшее окружение Вонона, не раскрывая себя. Ты отвечаешь за его жизнь. Станешь его глазами, ушами и, если потребуется, разящей рукой. У тебя будет письмо к нашему резиденту в Хагматане, Верховному жрецу. Это влиятельный человек в столице, он представит тебя царю.

Квириний громко хлопнул в ладоши. Из таблиния вышел секретарь, держа обеими руками кожаный пояс. Поклонившись, он передал его наместнику и сразу вернулся в дом.

– В поясе зашито письмо. Ты знаешь, что оно не должно попасть в руки парфян.

Теламон кивнул и взял пояс. Легат еще некоторое время инструктировал агента, а затем отпустил его. Поклонившись, Теламон развернулся и, пройдя через атрий и вестибюль, вышел на улицу.

Палестина, 760-й год от основания Рима, месяц тишрей

Первым проснулся Эзра. Он растолкал Иешуа, спавшего рядом с ним в стойле на сене и поискал глазами Бен-Циона. Нет караванщика – вот вмятина в траве, да и полосатого халлука из овечьей шерсти, которым он обычно укрывается на ночь, тоже нет. А ведь улегся спать вместе с ними.

Юноши умылись, наскоро перекусили, а затем принялись снаряжать мулов. Горящий факел неровным пламенем освещал уложенную в углу поклажу. Животные недовольно всхрапывали, косясь на огонь, и переступали ногами. Пришлось завязать мулам глаза рогожей, чтобы они успокоились. Вдвоем дело шло не очень-то споро: Эзра сосредоточенно хмурился. Наконец, по каменным плитам зашлепали сандалии караванщика. Бен-Цион стремительно подошел к загону и как ни в чем не бывало включился в работу. А вслед за ним из темноты вынырнула тоненькая фигурка. Девушка осторожно вошла в стойло, скромно встала у стены, чтобы не мешать.

Вскоре послышался надрывный петушиный крик. Сразу за ним другой, третий… Но орха 69 уже выходила из имения Иосефа. Впереди шел Бен-Цион со странным выражением лица: словно думал о чем-то приятном и улыбался своим мыслям. Караванщик несколько раз порывисто обернулся и помахал рукой. А стройная фигурка у каменных ворот махала ему в ответ.

Эзра сновал от мула к мулу, дергая подпруги: проверял, хорошо ли закреплена поклажа, не мешает ли она движению животных. Иешуа шел замыкающим. Ему поручили подгонять Переда, которого нарочно поставили в конец каравана за ненадобностью. Красавец, не приученный идти след в след, норовил свернуть в сторону, остановиться и пощипать траву. Тогда Иешуа звонко хлопал мула по крупу, и тот, всхрапнув, удивленно косился на погонщика карим глазом, но послушно догонял остальных.