Чтение онлайн

Иешуа на секунду остановился и посмотрел назад. На фоне светлеющего неба вилла Иосефа только-только начала принимать привычные очертания. Вот хозяйский дом, возвышающийся над глинобитными стенами двора. Вот крыша стойла. Дальше неровный рельеф фруктового сада, потом открытое пространство жнивья и темная масса виноградника. За прошедший после смерти отца год поместье стало для него родным. Внутри словно кто-то дернул струну кифары: тонкий протяжный звук затопил сознание, пронзив сердце, и добрался до глаз, которые почему-то стали влажными. К горлу подкатил ком, но юноша упрямо сжал губы. Отвернувшись, он ускорил шаг, чтобы догнать караван.

Несмотря на ранний час движение на Иоппийской дороге с каждой минутой становилось все оживленнее. По проселкам к насыпи с разных сторон тянулись люди. Торопливо семенили, понукаемые пастухами, стайки коз и овец. Крестьяне старались побыстрее выйти на большой тракт, чтобы добраться до города, пока солнце не испарило росу. Тогда двигаться станет труднее из-за пыли, которую поднимают животные и повозки.

Впереди показалась крепость Антония. Дорога потянулась в гору, нырнула под арку акведука, за которой уперлась в перекресток. Направо, мимо башен цитадели Хордоса Великого, насыпь вела к Бет-Лехему и Хеврону. А налево, сделав резкий поворот напротив холма Хар ха-Цофим, устремлялась к Шомрону и далее в горную область Ха-Галил. Бен-Цион свернул налево. Караван влился в поток повозок, навьюченных ослов и недовольно мычащих коров, подгоняемых пастухами в грязных халлуках. Копыта животных дробно стучали по черным базальтовым плитам, уложенным еще во времена царя Шломо.

Между крепостной стеной и трактом пролегала пустынная возвышенность: никому не нужная, бесполезная скалистая проплешина с редкими зеленоватопепельными кустиками дикой цинерарии. Иешуа случалось бывать здесь раньше, и каждый раз его охватывала безотчетная, гнетущая тревога. Кровь отливала от лица, сердце начинало колотиться, а в голове просыпались голоса, взволнованно нашептывающие нестройным хором: «Не смотри… Не смотри… Не смотри…».

Когда впереди вырастали кресты с останками распятых преступников, мир замирал. Звуки тракта пропадали, словно Иешуа оказался один на дороге. И только карканье ворон разносилось над пустошью, да истлевшие лохмотья казненных развевались на ветру. Да глухой шепот голосов…

Сейчас на фоне белой стены зловеще возвышались ряды столбов с перекладинами, на которых висели тела зелотов, соратников бунтаря Иехуды. Руки казненных безобразно вывернуты, тела обмякли, а коршуны рвут клювами гниющее мясо, завершая начатое римлянами дело. Перед, словно почуяв неладное, боднул хозяина головой. Иешуа стряхнул с себя оцепенение, отвернулся и ухватился за подпругу. Шел, опустив голову, прижимаясь к мулу. Старался не смотреть в сторону города.

У Дамесекских ворот дорога повернула на север, а Иерушалаим остался за спиной. Теперь Бен-Циону приходилось пробиваться сквозь поток паломников, спешащих в Святой город на праздник. Со времен царя Хизкияху из всех областей Эрец-Исраэль в драгоценные для каждого иври дни сюда тянутся люди, чтобы прикоснуться к священным камням Храма. Те, кто жили в пределах одного или двух дней пути, гнали скот, предназначенный для жертвоприношений. Другие везли полные телеги биккурим, свежих смокв нового урожая. Часть из них выложат в Храме для всеобщего обозрения, а остальное раздадут левитам 70 и бедным, как предписывает Закон. Жителей дальних областей ХаГалил, Хермона и Башана выдавали изможденные лица. Иешуа знал, что крестьяне прячут под одеждой мешочки с серебром, которое по поручению общин везут для уплаты храмового налога. Так делал отец.

Взмыленные волы тянули повозки, груженые скарбом или набитые женщинами и детьми. Мужчины шли рядом с повозками, подгоняя животных гортанными криками и ударами длинных пастушьих посохов.

Вдоль дороги тоже стояли распятия – оливы с брусьями поперек стволов. Иешуа старался не смотреть на них, отводил глаза в сторону. Так нельзя же идти, все время уставившись себе под ноги! Он шептал молитву, внутренне холодея каждый раз, когда проходил мимо очередного трупа. Иосеф знал о казнях и предупреждал его – будет страшно, но юноша не думал, что зрелище окажется настолько жутким. Господи, тоска-то какая смертная!

Паломники словно не замечали казненных. Несмотря на усталость, многие радовались. Из повозок доносилось пение, смех, звуки флейт и свирелей. Люди проделали слишком длинный путь, чтобы омрачать предстоящее торжество скорбью о мятежниках. Все во власти Всевышнего. Только Его провидением преступник попадает на крест. Только Его властью умерший обретает новую жизнь или навечно остается в шеоле 71 . Сегодня праздник – да возрадуется истинно верующий! Да воспарит его душа с мыслями о Творце!

Лишь изредка какая-нибудь женщина приглушенно вскрикнет, глядя на распятие, и сразу зажмет ладонью рот, да с перепугу заплачет в голос ребенок.

Дорога петляла между невысокими кряжами по извилистым оврагам. Иешуа вертел головой по сторонам – что-то узнавал: острую скалу, глубокий овраг, сухое дерево… Он уже несколько раз проходил здесь вместе с родителями, когда община поручала отцу отвезти в Иерушалаим дары и подать. Но все равно, словно видел все заново. Ведь каждый год смотришь свежими – повзрослевшими – глазами. А значит, замечаешь то, что раньше пропускал. Некоторые сопки изрезаны террасами с россыпью желтых снопов пшеницы и льна. Кое-где на выкосах виднеются шомеры – каменные зернохранилища. Вдоль межей тянутся ряды оливковых деревьев. На других склонах – сплошь виноградники: лозы прогибаются под тяжестью спелых ягод. Крестьяне оборвали листья вокруг гроздей, а сами грозди перекручены. Так делают, когда хотят понизить поступление влаги к ягодам, чтобы они стали более сладкими, и из них получилось крепкое вино. Еще год назад он этого не знал.

Когда проходили Гиву, Иешуа привычно прислушался к тихому шепоту:

– И отошел Самуил в Раму, а Саул пошел в дом свой, в Гиву Саулову. И более не видался Самуил с Саулом до дня смерти своей; но печалился Самуил о Сауле, потому что Господь раскаялся, что воцарил Саула над Израилем 72 .

Караван вошел в узкую балку, по дну которой протекал ручей с заросшими розмарином и тамариском берегами. Вверх уходили пологие откосы. Иешуа знал, что за хребтом – там, на востоке – зелень курганов сменяется бурыми складками безжизненного плоскогорья, где под ногами только глина да каменное крошево. Лишь в глубоких каньонах есть растительность, а вокруг царит глушь и бездорожье. За пустынной равниной лежат влажные заросли широкой поймы Ярдена, кишащие змеями и дикими зверями. Они тянутся от моря Ям хаМелах 73 на юге до озера Ям-Киннерет на севере. Об этих местах ему рассказывал отец: про спуск Адуммим к Ярденской долине, про путешествие в Египет и жизнь в Матарии близ Гелиополя. Вспомнив Иосефа, Иешуа загрустил. Юноша еще не успел смириться с утратой. Когда он думал об отце, слезы наворачивались на глаза.

На высоком холме показалась крепость.

– Что это за город там, слева? – спросил он у Эзры.

– Ха-Мицпа, – ответил погонщик, не оборачиваясь.

Иешуа произнес:

– И удалили сыны Израилевы Ваалов и Астарт и стали служить одному Господу. И сказал Самуил: соберите всех Израильтян в Массифу и я помолюсь о вас Господу. И собрались в Массифу, и черпали воду, и проливали пред Господом, и постились в тот день, говоря: согрешили мы пред Господом. И судил Самуил сынов Израилевых в Массифе 74 .

Вроде бы негромко сказал, но Эзра обернулся и удивленно посмотрел на него.

Прошли первый парасанг 75 от Иерушалаима. Бен-Цион объявил привал. Путники расселись, кто где хотел, – на нагретых солнцем камнях или прямо на земле. Иешуа осмотрелся. Справа от дороги белел город, и юноша догадался, что это древняя Гева Биньяминова. Услышав строки из Книги Царств, он повторил их про себя:

– И вывел всех жрецов из городов Иудейских, и осквернил высоты, на которых совершали курения жрецы, от Гевы до Вирсавии, и разрушил высоты пред воротами, – ту, которая у входа в ворота Иисуса градоначальника, и ту, которая на левой стороне у городских ворот 76 .

Время шло. Местность, по которой двигались палестинцы, стала более ровной. Караван пересекал широкую каменистую долину, поросшую зарослями иссопа и собачьего шиповника. Иешуа разглядел вдали развалины старинной крепостной стены. Он знал, что это Рама, и не смог удержаться:

– И был Самуил судьею Израиля во все дни жизни своей: из года в год он ходил и обходил Вефиль, и Галгал и Массифу и судил Израиля во всех сих местах; потом возвращался в Раму; ибо там был дом его, и там судил он Израиля, и построил там жертвенник Господу 77 .