Чтение онлайн

– Помните, – А`Ани указала человеку рукой на вход, и тот послушно переступил порог, двери стали медленно закрываться, – помните, двое входят, но вернется только один.

– Ясно, – прошептал он, – так это долбанный "вэйнт", только в качестве "кабанчика" на этот раз выступаю я! Здорово – Бездна да поглотит ваши души! Просто здорово! И с кем же я должен сразиться? – бросил Александер в пустоту, не ожидая, впрочем, ответа: попутно он пристально разглядывал арену предстоящего испытания.

Комната размером шестьдесят на шестьдесят шагов, со стенами, облицованными листами матово поблескивавшего металла, отражавшими тусклый свет ламп, вмурованных в потолок. По всему помещению, точно деревья, посаженные безумным садовником безо всякого порядка, стояли тонкие, плоские колонны или, скорее, стержни, отливавшие серебром, они не доходили до потолка совсем чуть-чуть. Разобраться в их предназначении не представлялось возможным, по крайней мере – пока. Собственно, Безымянный и не собирался этого делать. Его куда больше волновал противник, который, по всей видимости, сейчас появится из высоких ворот, находившихся на противоположной стороне арены.

Раздался пронзительный скрип раздвигающихся створок, эхом заметавшийся меж стен пустой комнаты. Показался противник…

С отвращением, некоторым даже омерзением и брезгливостью взирал Безымянный на тварь, выползшую из медленно разошедшихся в стороны врат. Именно выползшую, ибо двигалась она неестественно медленно, осторожно, словно прощупывая окружающее пространство, или же будучи не вполне уверенной в собственных движениях. Страха не было вовсе: в своей жизни доводилось ему сталкиваться и с более пугающими противниками. Но никогда со столь неестественными, чуждыми самому бытию, омерзительными порождениями воспаленной и безумной фантазии.

Верхняя часть создания являла собой невероятно раздутый, оплывший жиром человеческий торс, на котором сидела совершенно лысая, непропорционально маленькая голова с кожей, иссеченной многочисленными шрамами и морщинами; из под нависшего лба на человека зыркали бегающие испуганно-озлобленные глазки. Рук у твари не было, во всяком случае, в обычном понимании этого слова. Два, судя по всему пластичных, металлических стержня поднимались из сложно скомпонованной наподобие хитиновых пластинок, платформы – где, собственно, и покоилось тело – до уровня плечевых суставов, на самых концах стержней имелось небольшое сквозное отверстие, сквозь которое был продет жесткий ремень, перехватывавший тело монстра поверх грудины и спины, тем самым являясь для него дополнительной точкой опоры. Оба стержня имели по паре небольших наростов в верхней своей части, из которых торчали странные, многосуставчатые "руки"-манипуляторы. Верхние оканчивались четырьмя длинными, заостренными, наподобие когтей, пальцами, нижние "руки" были снабжены непропорционально большими, клешнями.

Недостаток, точнее, полное отсутствие собственных конечностей, тварь с лихвой восполнила явным переизбытком искусственных, ведь в дополнение к двум парам "рук" у неё было восемь по-паучьи тонких и длинных "ног", оканчивавшихся заостренными шиповатыми суставами, издававшими пронзительное – словно металл по стеклу – клацанье, когда ОНО двигалось. Вообще, сравнение с пауком, огромным, отвратительным и на редкость вонючим – ибо смердело от гадины так, что каждый вздох причинял Безымянному вполне ощутимые страданья, – было на редкость точным. Не хватало только огромных фасеточных глаз да жвал – шевелящихся, подергивающихся, жадных. Хотя последние вполне были способны заменить зубчатые клешни – которыми оканчивалась нижняя пара рук, бывших, к слову, значительно более длинными, чем верхние – непрерывно клацающие в нервном предвкушении. Сама платформа, к которой крепилась "человеческая" часть этого ужасного существа, имела вид перевернутой миски. Чуть удлиненная спереди и несколько скошенная сзади, она состояла из наслаивающихся друг на друга металлических пластинок, в центре имелось небольшое углубление, в которое и помещалась нижняя, невидимая часть торса.

Гадость! Не задумываясь, Безымянный материализовал легкую ультразвуковую пушку и, не прицеливаясь, нажал на спусковой крючок. Расширяющаяся звуковая волна мгновенно накрыла монстра следовавшая за этим обычная реакция – замешательство и потеря ориентации в пространстве – хоть и не должна была быть столь мощной и всеобъемлющей, как от воздействия более совершенных звуковых излучателей, испускавших узкую, целенаправленную волну, способную даже остановить сердце, но всё же произведенный эффект потряс Безымянного. Его не было! Никакого вообще!

Встряхнувшись, человек с помощью простого плетения настроил глаза на более тонкое восприятие действительности. Как обычно и случалось в таких случаях, резкость зрения значительно возросла, раздражающе замелькали мельчайшие частички пыли, цветовая какофония молотом обрушилась на разум. Стараясь отрешиться от вставших на дыбы чувств, он вновь вдавил пусковой крючок пушки. Воздух вздыбился подобием объемного взрыва, растекающаяся конусом зыбь сотрясла пространство и с неуловимой взглядом скоростью атаковала монстра.

В этот раз Безымянный сумел уловить, подметить момент, когда концентрированный ультразвуковой импульс накрыл чудовище… и даже заскрипел зубами от досады и разочарования. Щит! Чудовище находилось под защитой энергетического щита, подавляющего любое направленное против него извне воздействие. Дьяволы и бесы!

Развоплотив бесполезную пушку, человек сконцентрировался на самом себе. Перед его внутренним взором предстала картина, виденная тысячи раз до этого, но всё равно она завораживала и манила его, уговаривала отрешиться от всего и позволить себе насладиться красотой – объемная зрительная проекция Агронивайса – Поля Силы, осязаемого элемента – Юнитарис – Единства подлинного источника жизни и могущества… полотно Истинного Мира! Мириады тончайших нитей всех цветов и оттенков, размеров и форм, сдвоенные, перекрученные, образующие сложнейшие фигуры и переплетенья, – они пульсировали, манили звали. Безымянный, точно маленький мальчик, впервые оказавшийся в огромном газене, наполненном сладостями и деликатесами, с замиранием и робостью, но и с надеждой вглядывался в развернувшееся перед ним великолепие и богатство, он жаждал прикоснуться, испить, испробовать всего и сразу. Стоит только протянуть руку, прикоснуться – и… Но он не был мальчиком – тому, пресытившемуся сладостью, грозит разве что несварение – он знал, чем чревато общение с Полем, что бывает с жадными неумехами, покусившимися на Силу, что бывает с самонадеянными и недалекими гордецами, возомнившими себя всемогущими… Смерть – не такая уж большая расплата за своеволие! В конце концов, она приходит к каждому. Но есть и куда худшие возможности. Намного, намного худшие! Но есть и награда… Величайшие дары Ми`ру – они были так притягательны… Но они и в толику раз не могли быть сравнимы с величием и могуществом Неона, доступного ваятелям.

Иногда Безымянный искренне сожалел, что у него самого никогда не было таланта ваятеля, ведь будь он наделен этим даром, как его родной дядя Серапис – самый младший из братьев отца, – вся жизнь могла повернуться по-другому… Но что сожалеть о пролитом вине? Он тот, кто он есть. Не больше, но и не меньше.

Необходимые для его целей потоки переплелись, впитались в его плоть, его кожу, стали частью самой его сути. Внутри человека словно бы разверзся вулкан, исторгающий пламя недр и холод Бездны одновременно; чувство экстаза, неземного, непредставимого наслаждения на кратчайший, неуловимо желанный миг полностью поглотило его, сковав волю и утопив чувства в океане блаженства, – этот момент, момент полного слияния с нижними планами Агронивайса всегда тяжело давался Безымянному. Чувство потери контроля, растворение личности в превышающем его самого в бесконечное количество раз Поле Силы – оно опустошало, изматывало и душу, и тело, и каждый раз возвращение было тягостным, нестерпимо мучительным, не помогали ни опыт, ни тренировки. Но он возвращался – хотя за это ему следовало благодарить не себя, не свою волю и самодисциплину, а суровые тренировки под приглядом опытных и не знающих пощады наставников академии.

Так было и в этот раз. Вытащив, вырвав своё сознание в реальность, Безымянный автоматически сплел потоки Агронивайса, придал им форму, напитал её и проявил в материи. Потоки овеществленной Силы Ми`Ру исторглись из человека, приняв вид сферы ядовито-зеленого цвета – концентрированная кислота, заключенная в подобное стеклу эфемерное вместилище, кислота, способная в считанные мгновения расплавить даже сталь, полетела в топчущегося на одном месте монстра. Удар сердца – неуловимо короткое мгновенье – отделяло человека от победы… Время как будто замедлилось, зрение Александера раздвоилось, одной частью он видел покачивающуюся на своих паучьих ногах гадину, видел летящую в него кислотную сферу и тихонько подрагивающий лес колонн. Другой частью разума – словно в сказочном сне – он пребывал в мире высоких материй, мире, раскрашенном красками небывалыми и невозможными на земле, мире столь прекрасном, что хотелось плакать и смеяться – одновременно. И в этом мире не было ни ужасного монстра, ни серого и унылого пространства арены, только…

Сфера преодолела примерно половину комнаты, когда внезапно весь окружающий мир словно бы перевернулся и взорвался от расколовшего его невидимого удара. Безымянный, мгновение назад пребывавший в двух сферах бытия, оказался насильственно и очень жестоко вырван из прекрасного Ми`Ру и очутился выброшенным на пустынный берег реального мира, точно заблудший ребенок-аффлин, отбившийся от своей семьи.

Зрение, вновь став единым, на мгновенье затуманилось, а когда прояснилось… Безымянный предпочел бы никогда не видеть того, что произошло. Вернее, того, что не произошло ничего. Совсем ничего. Монстр всё так же продолжал мяться на месте – и… всё! От кислотной сферы не осталось и следа. Человек попробовал вновь войти в контакт с Ми`Ру и словно бы натолкнулся на глухую стену отчуждения. Доступ в Агронивайс был закрыт, и… Стелы по всей комнате гудели и раскачивались значительно громче, чем прежде. С опозданием Безымянный начал осознавать их предназначение, и от понимания того, чем являлись эти треклятые столбы в действительности, – захотелось взвыть!