Чтение онлайн

– Что в ходу? – приблизившись, без предисловий обратился он к хоттолену.

– Металл, – безо всякого удивления или неудовольствия вопросом грохочущим голосом, вполне соответствовавшим его фигуре, – наполовину атлет, наполовину толстяк – отозвался хоттолен. – Золото, серебро, платина, ртуть, титан. Камни – эти почти все. Кости – только редкие, травы – то же самое. Деньги – любые. Мы, дружище, не на большой земле, у нас всё в ходу. Так что не дрожи за карман, если ты не совсем пропащий – на стол и кровать всяко наскребешь.

Он дружелюбно улыбнулся и, кивком головы указав на ближайший табурет, сказал:

– Располагайся. Меня, к слову, если что, Гаргароном кличут, – он хохотнул, открыв рот, полный крепких, здоровых, как мельничные жернова, и кипенно-белых зубов. – Так меня все зовут, и ты зови, не стесняйся.

– Понятно, – кивнул Безымянный, мысленно удивившись, до чего же имя под стать своему владельцу, ведь если перевести с местного диалекта на общий, "Гаргарон" значил не что иное, как "Громыхающий". – Вот, – путник вынул из кармана плаща небольшой – с фалангу мизинца – красный кристалл неправильной формы и положил на стойку перед собой. – На сколько потянет?

Хоттолен взял предложенный ему камень и, посмотрев через него на свет, уверенно заявил:

– Пятнадцать коновских золотых.

– Идёт, – без споров согласился путник, хотя прекрасно знал: камень стоит, по крайней мере, вдвое дороже. Но спорить и пререкаться из-за цены у него не было никакого желания. – Ну и само собой стол и ночлег на всё время, что я тут пробуду.

– И долго пробудешь? – недоверчиво сведя вместе две арочные дуги, служившие ему бровями, спросил гигант. – Я к тому, что, может, ты тут решишь с концами поселиться, братец? Я, конечно, гостям завсегда рад, но только до тех пор, пока у них в кармашках позвякивает.

– Самое большее – неделю, – успокаивающе отозвался путник.

– По рукам, – просветлев лицом, тут же согласился хоттолен, протягивая огромную, заросшую волосами до самых ногтей лапу вперед.

Пожав предложенную ему ладонь, в которой его собственная рука утонула без остатка, путник придвинул табурет поближе к стойке и уселся на него, давая долгожданный отдых усталым ногам.

– Пива, – сделал он свой первый заказ.

– Это мы мигом, – кивнул хоттолен и, вытащив из-под стойки пузатую кружку из толстого стекла, отполированную чуть не до зеркального блеска, повернулся к стене, отвернул медный кран на одной из многочисленных бочек и до краёв наполнил её. – Держи.

Он сдернул с плеча чистое полотенце, расшитое по краям голубой нитью, и, смахнув воображаемую пылинку со стойки перед посетителем, поставил перед ним кружку.

– Ну а как тебя самого величать прикажешь, братец? – покончив с несложным ритуалом, поинтересовался хоттолен.

– Никак, – равнодушно отозвался путник. – "Здесь", – он сделал особое ударение на этом слове, – меня никак не зовут.

Гаргарон прищурился и внимательно, оценивающе осмотрел путника с ног до головы, будто только что увидел.

– Так ты из этих, – он понимающе покивал головой, – из бывших. Понятно. Да ещё и гордый…

Последней фразой он намекнул на отсутствие у посетителя прозвища. Это было очень старое поверье, бытовавшее между изгнанниками – конами, лишенными имен. Согласно ему, взять прозвище – это отречься от себя, перестать быть собой, тем, чем и кем ты был. Обрести другую личность, никак не связанную с Конфедерацией, с её законами и нормами, а заодно и признать, что твоё изгнание – справедливо. Остаться же безымянным – немногие решались на подобный шаг – значило остаться верным себе, несмотря ни на что, несмотря ни на какие беды и невзгоды – оставаться собой. И будь что будет…

Гигант помолчал некоторое время, отрешенно теребя мясистый подбородок в густой поросли двухдневной щетины, и, наконец, задумчиво произнес:

– Знаешь, давненько я никого из вашей братии не встречал. Они редко здесь бывают, предпочитают возвращаться западнее или восточнее. Через наши края уж пару лет как никто не проходил.

Безымянный молча кивнул. И верно, эта дорога не была особо популярна у жителей Тартра, отправляющихся на большую землю. Причин тому было множество, и не последняя из них – ущелье, по которому проходил путь через горы Солнца, опоясывающих Забытые Земли с юго-востока и юга вплоть до Белого Залива на западе. Коварный – в просторечье, это ущелье называли коварным, и не зря: древний тракт, некогда проходивший по нему, давно исчез под многотонными завалами камня, не оставив по себе никакой памяти. И теперь путникам, решившим пробираться этой дорогой, приходилась следовать еле приметной тропкой, змеящейся по ненадежным и готовым рухнуть в любой момент насыпям. Не самый лучший путь, особенно если учесть, что не далее как в восьмидесяти милях к востоку располагался легендарный Штормовой Перевал – широкий и ровный проход, по которому разом могли пройти, взявшись за руки, с полсотни человек. Это был известный, надежный и хорошо охраняемый путь, по которому каждый день проходило множество людей (и не только), собственно, потому-то Безымянный и решился войти на Большую землю не через него: подвергаться обязательной проверке входящего, ощущая на себе презрительные взгляды своих бывших братьев, выслушивать их шуточки, высказанные вполголоса, – это было явно не для него, уж лучше пройти через Коварный.

– Зато и другие гости к вам не заглядывают, – полувопросительно-полуутвердительно заметил он.

– Да нет, бывают, изредка правда, – возразил Гаргарон, сразу смекнув, о каких "гостях" помянул его посетитель. – Но не задерживаются. Люди у нас тертые, любую нечисть, как положено, приветить могут.

– Верю. А как у вас тут с бандитами? – словно бы между прочим поинтересовался Безымянный.

– С кем? – удивленно-непонимающе переспросил хоттолен.

– С бандитами, – повторил путник и на всякий случай, будто имея дело с тугодумом, добавил: – Ну с грабителями.

– Отроду не водились! – грубо заявил гигант. – Мы эту погань быстренько изживаем, – и, весьма неприятно усмехнувшись, добавил. – На конопляной веревке и крепком суку.

Путник задумчиво кивнул и, уставившись в кружку, принялся размышлять о чем-то своем.

– А с чего это ты спрашаешь? – видно, Гаргарон был из тех веселых молодцов, кому молчать даже некоторое время было невмоготу, потому как не прошло и пары минут, как он прервал размышления путешественника. – Я про бандитов, в смысле.

– Да встретились тут неподалёку трое, к северу по дороге, там, где у вас грушевая роща, – отозвался Безымянный, прервав размышления. – Налетели, пистолем грозили…

– Ну да, – осклабился хозяин, – а у старшого наверняка шрам на правой руке и носопетка влево глядит?

– Верно! – припомнив внешность угрожавшего ему пьяницы, кивнул Безымянный.

– Тоже мне бандиты! – насмешливо заявил хоттолен. – Наверняка Петро и не иначе как с Ваней малым и Кирей. С ними по пьяни такое иногда случается, хоть и не часто. Но нынче они изрядно наклюкались, да и потом уж больно они возмущались, когда я в конце отказался им в долг наливать. И чего с ними?

– Я же сказал, – пожал плечами Безымянный. – Шел по дороге, тут они, достали пистоль, стали грозить…

– И чего ты? Часом не… того? – испуганно спросил гигант, впившись в путника взглядом.

– Нет, – человек отрицательно мотнул головой и положил руки ладонями вниз на стойку. – К утру очухаются, я думаю.

– Это вряд ли, учитывая, сколько они вылакали, – успокоившись, пророкотал хоттолен. Громогласно расхохотавшись, он вдруг крикнул, глядя куда-то в зал: – Сеня, твой шурин с братьями снова дрыхнуть на дороге улеглись, сходи, проведай. А то как бы ими хохлатые не закусили!