Чтение онлайн

– Опять? – донесся раздраженно-усталый голос из кучки толпящихся возле дальнего столика людей. – Чтоб его… Да пусть им дьяволы кишки в узел завяжут! Не пойду!

– Твоё дело, – скаля зубы, откликнулся Гаргарон, – но, когда Маришка узнает, что из-за тебя мужа лишилась, она ж тебя со свету сживет, помяни моё слово!

Недовольно ворча и сетуя на злодейку-судьбу, Сеня – ражий, патлатый паренек лет двадцати, все же внял голосу разума и, прихватив за компанию пару приятелей, направился к выходу.

– Они в этот раз подальше обычного забрались, – окликнул их у самого выхода Гаргарон, продолжавший хихикать, как заведенный. – У Грушовой Балки расположились.

– Найдём, – отмахнулся Сеня и с тем вышел, громко хлопнув дверью.

– Вечно с этим Петро одни неприятности, – наклонившись к Безымянному, доверительно сообщил отсмеявшийся хотоллен. – Не, так-то он мужик ничего, справный, но вот как выпьет – а выпить он не дурак – ему горы по пояс! Такого чудить начинает! Вот раз было: он с зелёных глаз полез в свинарник, и там его словно накрыло, порешил, что хрюши – его родичи, а он, пьяный, смел, как сам греммел, – вот он и стал им высказывать, чего в душе накопил – а прикопилось там немало! А то днём было, и свинарник не чей иной, как мой! Народу собралось – чуть не половина посёлка! А он их в упор не видит и со свиньями – вовсю говорит! По именам родни величает да орёт во всю глотку! Вот смеху-то. Не ему, правда: он как протрезвел, с неделю из дому носа не казал, синяки прятал, потому как от него больше всего хрюшам, в которых он жену с тёщей признал, досталось. Ну а потом уж и их черед наступил душу отвести, когда он проспался, значится…

– Весело живете.

– Не жалуемся, – тут же согласился Гаргарон, довольно кивнув. – Может, тебе чего погорячее налить? Ты, гляжу, мужик крепкий, чего зря рот жиденьким полоскать. А у меня, скажу я тебе, такая настоечка созрела – не оторвёшься! Ну, так как?

– Позже, – задумчиво проговорил Безымянный. – А пока налей-ка мне, хозяин, кружку молока и дай, если есть, кусок ржанухи посвежее.

– Молока?! – удивлённо переспросил хозяин.

Губы его растянулись, и казалось, что сейчас вся эта огромная, многокилограммовая масса разразится оглушительным хохотом, но тут в глазах его промелькнуло нечто похожее на догадку, а взгляд, вновь пристально обежав посетителя, задержался на его левом плече.

– Бес, – это был не вопрос. – Только прошу, не вызывай его прямо здесь, – хоттолен как-то виновато посмотрел на человека и развёл руками. – Тут людишки бесов не особенно жалуют.

– Я понимаю, – просто ответил человек.

– Да ничего ты не понимаешь. Думаешь, раз мы в глухомани коптимся, так уж совсем озверели? Да тут, почитай, у любого кто-нибудь обретается. У многих ещё со времён войны приживалы околачиваются, другие – чтоб от соседей, стало быть, не отстать – сами себе приятелей на шею повесили. Мы тут такого понавидались – другим, небось, и за сто лет во сне не привидится. Народ здесь пуганый, да не пугливый. Да вон, сам погляди.

Гаргарон указал пальцем за спину человеку и, недовольно пробурчав что-то невнятное, принялся ожесточённо протирать и без того чистую стойку. Путник неспешно и без особого любопытства оглянулся. Картина, представшая его взору, была до нелепости обыкновенной – такую можно наблюдать практически в каждом хотолле на земле. За одним из пристенных столиков, специально разграфлённым для игры в кости, собрался с десяток любителей этой древнейшей забавы. Поругиваясь и подшучивая друг над другом, они передавали из рук в руки небольшой стаканчик, и каждый бросок сопровождался громким хохотом или протяжным воем. Но совсем не на это обратил внимание своего посетителя хотоллен. Рядом с одним из игроков стояло маленькое существо, едва-едва достававшее своему хозяину до пояса, с крошечными загнутыми назад рожками на непропорционально крупной голове. Цепляясь передними восьмипалыми лапками за край стола, чтоб его случайно не отпихнули в сторону, создание неотрывно следило за мелькающими кубиками. От переполнявшего его азарта оно все время переступало с ноги на ногу, и в результате ко всеобщему шуму прибавлялся ещё и отчётливо различимый цокот крохотных копытец.

Вскоре ход перешёл к его хозяину, человек тряхнул стаканчик и небрежно выбросил содержимое на стол, словно заранее был уверен в победе. Но что-то у него пошло не так, как хотелось. Оглушительный хохот, взорвавшийся за игорным столом, стал ярким тому доказательством. Чёрт, у которого от огорчения вся короткая буроватая шёрстка встала дыбом, яростно подпрыгнул и пнул хозяина по лодыжке. Впрочем, человек этого даже не заметил; в это самое время он как раз пытался доказать всем присутствующим: его бросок не считается.

Одновременно с этим, на противоположной стороне стола появился – невидимый до того из-за плотного людского сутолока – другой, радостно скалящийся и улюлюкающий чертенок, принадлежащий, по всей видимости, человеку, обыгравшему хозяина первого. Заприметив друг друга, рогатые обормоты на мгновенье замерли, а затем одновременно запрыгнули на стол и… Кости, монеты и клочки бумаги полетели прочь, люди прянули в стороны, давая бойцам пространство, поднялся невообразимый гам: хозяева чертей принялись подбадривать своих любимцев, остальные свидетели, разделившись на примерно равные части, присоединились к ним, послышались голоса делающих ставки.

Черти меж тем принялись вовсю мутузили друг друга крохотными кулачками, изредка пуская в ход копытца, при этом оба пытались поддеть противника рожками или хотя бы как следует боднуть лбом. Вскоре столешница показалась им явно недостаточно большой ареной, и они свалились на пол, перевернув стол, и продолжили охаживать друг друга почем зря, катаясь из стороны в сторону и оглашая воздух задорными боевыми кличами.

– Чёртовы черти, – еле слышно ругнулся хотоллен.

– Я думал, по закону им нельзя присутствовать на играх, – повернувшись к нему, заявил путник, улыбаясь во всё лицо.

– Закон! – презрительно хмыкнул Гаргарон. – Ты что, видишь здесь конов? Законы – они для городов, да и то не для всех, далеко не для всех. У нас тут конов последний раз видели перед филидской кампанией, да и тогда они в наши дела носа не совали. Оно им надо? Раньше – да, мне дед сказывал, что раньше они, верно, повсюду были, а теперь и на своих-то землях не особо высовываются. Не, оно, конечно, понять можно, здорово их в последний раз потрепало – чуть не половина ихних в Змеиных Рассветах полегла, от такого быстро не оправишься…

– Знаю, – прервал говорливого хотолена путник.

– Ага, конечно, – торопливо кивнув, согласился Гаргарон, – сам, небось, побывал в пекле?

– Нет, – Безымянный качнул головой и, приложившись к кружке, добавил. – Брат и отец. Они рассказывали. Я тогда и не родился ещё, – он беззлобно усмехнулся, увидев недоумение на лице хоттолена. И верно, "Вторая филидская" бушевала около пятидесяти лет назад – ничтожный срок, по меркам долгоживущих, да и он сам ну уж никак не выглядел молокососом, только-только разменявшим пятый десяток лет, оттого-то удивление хоттолена и не вызвало у него раздражения. – Брат рассказывал: их, в Сарсской академии, из тех, что постарше, само собой, отобрали две сотни, вернулось – восемнадцать.