Чтение онлайн

Конечно, проще всего было закопать кого-то из хозяев, или даже одинокого прохожего и ходить в его виде, но у них есть знакомые, родственники, а изображать отсутствие памяти совершенно не тянуло. А просто забрать жизняк и идти в город было не слишком удачной идеей. Неизвестно, насколько контролируются переводы. Два одинаковых жизняка, а ограбленный непременно обратился бы на предмет восстановить, могли навести на разные не очень приятные мысли.

Он поступил проще. Если уж оборотни получили свои без больших проблем, то перевертышу не попробовать было просто глупо. В контору эльфов в Славянске явился бедный несчастный деревенский вьюнош, сбежавший от своих злобных баптистских родственников, не позволяющих ему приобщиться к благам цивилизации. На всякий случай у него при себе было несколько острых предметов на случай осложнений и мелочь в виде парочки «Льдинок». Такого добра у Призрака было много. И колюще-режущего, и в виде артефактов. Длительная жизнь с оглядкой очень способствует умению обращаться с ножом и регулярно делать заначки, которые отследить до предыдущего хозяина невозможно.

Гном, выдавший ему жизняк на имя Силина Анатолия Васильевича, так и не узнал, что легко мог остаться без головы, если бы повел себя не правильно, но ему было не интересно копаться в подробностях. Одним человеком больше, одним меньше — время было специально выбрано так, чтобы анх уже собирался закрывать контору. Фамилия и отчество, кстати, были настоящие. Действительно имелся такой баптист и ушел с прочими на север. Даже в обычных разговорах людей можно поймать крохи ценной информации. А есть у него дети или нет — кому, собственно, какое дело, если содержать не просят?

— Водки нам! — заорал Славик, взгромоздившись на мощный табурет возле столика и обращаясь к официанту. Женщин в такой роли в кабаках не водилось. Вот в ресторане высокого класса вполне могли быть. С женщинами в зоне вообще была проблема — их было в зоне раза в три меньше, чем мужчин, поэтому даже дурнушки были страшно переборчивы и на паршивую работу идти не желали.

— И побольше, — радостно воскликнул Никита, взбираясь на соседний табурет. Это был еще один представитель могучего племени грузчиков с не слишком большими мозгами, но внушительными кулаками, и плохо понимающий, что такое слово опасно. Призрак его старательно прикармливал просто на всякий случай — старая привычка иметь между собой и будущими неприятностями парочку слушающихся дуболомов.

— И закуски сообрази на четверых, — сказал Призрак подошедшему халдею. — Ну там рыбки копченной, пирожки, картошки... сам знаешь.

Парень удивленно глянул на их компанию.

— Артем Дмитриевич, — крикнул Призрак, — к нам прошу.

Из темного угла поднялся и старческой походкой зашаркал к ним пожилой дедуля. Официант понял и испарился.

Вот к чему привыкнуть было сложно, так это к старым людям. Страшно хотелось Призраку подойти и произнести напутственные слова перед смертью, пожелать нового удачного рождения. Нормальный оборотень, имеющий такой вид, максимум через месяц-другой должен был успокоиться навечно. Только люди, не смотря на свой умирающий вид, продолжали жаловаться на здоровье, скрипеть, стонать, кашлять и жили как ни в чем небывало.

Впрочем, Артем Дмитриевич вовсе не был таким уж помирающим. Даже возраст, вполне возможно, у него был намного меньше, чем казалось на вид, а уж живозапах исправно докладывал о вполне приличном здоровье. Он больше изображал старость, чем был стариком, и это было интересно. Тем более, что он много знал и не прочь был поделиться своими знаниями. Непонятный был человек. Целыми днями сидел в темном углу и вроде бы ничего не делал, но на жизнь хватало. Зато в качестве судьи в спорах кабацкие завсегдатаи приглашали непременно его, и всеобщее мнение считало Митрича беспристрастным и справедливым арбитром. А некоторых вещи рассудить было действительно сложно. Вот как поделить украденное честно, если это вещи? Оценивать можно по-разному и продать тоже.

— Что отмечаем? — поздоровавшись и присев, спросил дедуля, меньше всего похожий на местного постоянного посетителя. И одежда на нем была очень приличного качества — ботинки рыжие, хорошо начищенные, брюки не местная подделка под джинсы, а из хорошего магазина, и куртка тоже рыжая под цвет ботинкам с большими карманами. А седые виски при сохранившейся темной шевелюре и породистый нос намекали на аристократическое происхождение. — Для очередного карточного выигрыша вроде рано...

— Первый трудовой день у нашего работника, — сообщил Никита, принимая графин с водкой у появившегося официанта и точными движениями разливая по стаканам. За такое дело необходимо проставится.

— И как? — выпив, спросил Артем Дмитриевич.

— Если бы я хотел так работать, — сообщил Призрак, обгладывая рыбку, — не стоило уходить с фермы. Там тоже мешков хватало, но хоть кормили нормально. Нам на эти деньги даже один раз прилично не посидеть.

— А, — согласился тот, — теперь опять в библиотеку пойдешь?

— Читатель, — захлебнулся от восторга Никита, не забывая наливать по новой.

— Чтобы жить среди, — Призрак чуть не сказал разумных, но вовремя поправился, — чужих надо знать правила по которым они существуют. Есть разные возможности делать большие деньги, не нарушая закона. Только надо очень хорошо разбираться в этом.

Он знал, что говорил, лет сорок прожив среди гномов и тридцать с лишним среди орков, выдавая себя за своего, а это не слишком простое дело, у каждого народа и племени свои обычаи. Даже у разных видов оборотней могут быть разные закидоны, и соплеменник, не знакомый с тонкостями общения, вызовет изрядное удивление. Зато осталось у него от тех времен несколько интересных вещичек и кое-какие знания, которыми с посторонними и тем более с другими видами не делятся.

— А тебе, Митрич, спасибо, — серьезно сказал он. — Очень интересные книги посоветовал. Теперь я точно знаю, что делать.

— А я уж подумал, что ты в порт собрался — посмотреть, что плохо лежит, — хихикнул дедуля. Веселья, впрочем, у него в запахе не наблюдалось. Скорее настороженный интерес.

— Нельзя воровать у речников, — встревожено сказал, обернувшись, Славик. — Они за такие вещи в Дунай очень быстро отправляют. Был человек, и нет больше. Только иногда всплывают раздувшиеся.

— Так никто и не собирается, — равнодушно отмахнулся Призрак. — Мало украсть, надо еще вещь продать, а тут необходимо иметь кому, и чтобы не сдал. Еще не хватает действительно с камнем на шее под воду. Хотя, — со знанием предмета сообщил он, — проще живот разрезать, тогда не всплывет. Ты пей, и вот Никите налей.

Моментально успокоившийся Славик начал разливать очередную порцию по стаканам.

— И как именно ты, Антон, собираешься получить много— много денег? — поинтересовался Митрич, заглотав очередную порцию и деликатно беря с тарелки закуску.

— Люди, — вполголоса сказал Призрак, отсекая от разговора грузчиков, — рождаются, живут и помирают. Каждое это действие необходимо обеспечить. Выращивать еду, производить инструменты, необходимые для этого. Делать оружие, чтобы не отобрали разные лихие парни. Много очень всякого связанного с этими тремя основными вещами. Лечить, продавать, перевозить. Все это давно поделено и лезть в устоявшиеся отношения не имеет никакого смысла. Можно прожить, но не разбогатеешь.

Только не одной едой живет человек. Как набьет брюхо, так и возникают у него желание получить чего-нибудь эдакое. Зрелище.

— Так это ж не Россия, — удивился Митрич. — Даже не Москва. Населения на паршивый Улан-Удэ не наберется. Даже тот несчастный театр, что существует, еле жив. Ну раз сходили, ну два — большинству это вовсе не к чему, а кушать и артисты любят. Думаешь, кроме тебя таких умных раньше не было? Устроить большой игорный дом, так опять, слишком мало желающих. Все больше такие, — он показал на посетителей, — особо и нечего спустить. Они прекрасно своей компанией обойдутся. Единственная радость хорошо выпить и подраться.