Чтение онлайн

Самолеты с воем пронеслись над лежащими солдатами, но теперь уже с востока на запад, параллельно строящейся дороге. Вдогонку им с опозданием где-то в сторонке застрочил, захлебываясь, зенитный пулемет.

Лейтенант приподнял голову и посмотрел в сторону вагонов, которые медленно удалялись от него, затем перевел взгляд на паровоз, уцелевший чудом, окутанный паром и усиленно шипя, уходил он все дальше и дальше.

– Как он мог уцелеть?
– все еще лежа на земле, подумал лейтенант.
– Может, машинист вовремя тронул с места паровоз и они, не рассчитав, промахнулись? Может, у летчиков кончились патроны?
– вставая с земли, все еще гадал лейтенант.

Солдаты в наступившей тишине, казалось, очень громко разговаривали, одни ругались, другие смеялись, и по-видимому, от сознания, что остались живы медленно попарно, по трое шли к насыпи, то и дело вскидывая головы и всматриваясь в небо.

Состав, еще не совсем разгруженный, не доезжая до поворота, остановился. Паровоз дал гудок и снова попятился назад, набирая скорость. Подошел старший лейтенант Агафонов.
– Вот сволочи! Так они нам и работать не дадут!
– с ненавистью в голосе произнес он.
– Надо командованию доложить. Это, видать, только разведка. Теперь жди гостей!

– Видимо, так, - согласился с ним лейтенант.

– Раненые, убитые есть?
– спросил он, оглядываясь по сторонам.

– Вон, Котеньков, - тихо сказал лейтенант, указывая головой на кучу гравия.

– Где?
– не видя за гравием тела Котенькова, спросил Агафонов.

– Да вон, за гравием.

– Жаль старика, - снимая фуражку, упавшим голосом произнес старший лейтенант.
– У него семья большая, не знаешь?

– Жена и трое детей.

– Да. Какая нелепость!

– Перед этим, только что, говорил, отдыхая на платформе: "Так воевать можно… - И на тебе, - произнес задумчиво лейтенант.
– Судьба...

В наступившей паузе лейтенант пытался представить, как будут вести себя далеко отсюда совсем ему незнакомые жена и дети Котенькова, когда получат похоронку о нем. Представить их у него не получалось: появились в памяти мать, сестренка, соседи. Все те, которых он видел раньше.

– Куда мы его?
– коротко спросил лейтенант, боясь назвать фамилию солдата, который с полчаса тому назад разговаривал с ним.

– Да, о чем он спрашивал?
– подумал лейтенант.
– Да, вспомнил. Просил, чтобы молодого солдата, как выразился ефрейтор Васин, салагу, отпустить к женщинам, чтобы они ему крапивой задницу нашлепали. И говорил еще, что у него есть семья и дочь взрослая. А теперь уж ничего ему не надо ..,

– Надо отнести его в сторонку, пока я свяжусь с батальонным, - сказал старший лейтенант, посматривая на часы.

Лейтенант подозвал солдат и приказал им отнести тело Котенькова под куст боярышника, росшего недалеко от трассы, на склоне бугра, и прикрыть его плащ-палаткой.

Паровоз, подавая сигналы короткими гудками, подогнал под разгрузку платформы. Лейтенант скомандовал солдатам приступить к разгрузке.

– Ну, смотри здесь, я пошел, - сказал старший лейтенант и, повернувшись, пошел неспеша, стараясь ногами попасть на каждую шпалу.

Мирно шипел паровоз, а чуть дальше от них на линии дороги, стуча кувалдами, солдаты забивали костыли в шпалы, закрепляя рельсы.

Все кругом было таким же, как и вчера, обыденным, повседневным. Казалось, что ни природе, ни людям, работающим вдали, нет никакого дела до той трагедии, которая только что произошла здесь на платформе, и лишь людям, видевшим ее вблизи, было как-то не по себе.

Они работали молча, с каким-то остервенением. Не стало слышно тех разговоров, тем более шуток и смеха, которые то и дело раздавались раньше. Лишь неприятный скрежет лопат о гравий, пыхтящий шум паровоза, стоявшего невдалеке под парами да доносившийся перестук кувалд нарушали напряженную тишину, возникшую между работающими людьми.

Лейтенант с тревогой посмотрел туда, к самому горизонту, куда уходила насыпь дороги, где работали женщины, и ему перед глазами предстала девушка, которую он видел дней семь тому назад, когда они проходили по трассе. Она показалась ему красивой, хотя ее лицо было покрыто слоем пыли и грязи, глаза из-под косынки, надвинутой на лоб, сверкали добротой, смелостью и дружелюбием.

Ее широко открытые глаза как бы призывали его окунуться в их бездонность.

И когда она разговаривала со старшим лейтенантом, и когда она слушала его ответную речь, посматривая изредка в его сторону, он видел ее глаза и их призывность, направленную на него. «Может, я ошибся?» - думал он, глядя сквозь воздушное марево, стоявшее в неподвижном воздухе над трассой.

"Эх!
– вздохнул он.
– Если бы не служба," - и, повернувшись, пошел к платформам. Взял у стойки запасную лопату, взобрался на одну из платформ и вместе с солдатами стал разгружать гравий.

– Товарищ лейтенант!
– крикнул сержант Мохов, - мы что, без вас не сумеем разгрузить?

– Сможете, я не сомневаюсь, - не разгибаясь и продолжая кидать лопатой гравий, произнес в ответ лейтенант.
– Но, думаю, помочь надо, быстрее кончим, отдохнем.

Вначале лейтенант вспотел, дышать стало труднее. Но он знал, что такое состояние долго держаться не будет, и продолжал усиленно махать лопатой. Гравий был мелким и сухим, лопатой брался легко, и бросать его с платформы было одно удовольствие.

Одну платформу разгрузили быстро и, дав сигнал машинисту, чтобы продвинул дальше платформы, сели передохнуть.

– А где похороним Котенькова?
– когда присели на отдых и закурили, спросил сержант Мохов.

Старший лейтенант пошел узнать у батальонного, - ответил лейтенант.

– Скорее всего повезем в город на общее кладбище.

– Он же не гражданский, а военный, значит, надо хоронить вместе с солдатами, - вмешался в разговор Васин.

Те солдаты и офицеры, которые погибли при освобождении города, уже собраны и похоронены в братской могиле, - начал пояснять лейтенант. –

Что же теперь из-за одного нашего Котенькова будут братскую могилу раскапывать?

– А почему бы и нет?
– сказал Васин.
– Он такой же солдат, как и все, а поэтому и похоронен должен быть так, как и все.

– Да я что, против?
– возмутился лейтенант.
– я бы в свое удовольствие не только предал его тело земле, а и памятник мраморный поставил, и не в городе, а здесь вон на том бугорочке (и он показал рукой на выступавшую земляную площадку нависшую над косогором и хорошо видную с трассы), чтобы каждый проезжающий в послевоенное время снимал шапку, а паровоз приветствовал могилу сигналом гудка, отдавая дань солдату, погибшему при строительстве дороги, так необходимой для разгрома фашистов на Курско-Белгородском направлении. А в мирное время эта дорога на вес золота будет стоить для этих степных, считай, районов. Так что, ефрейтор Васин, наш Котеньков вполне заслуживает той площадки и хорошего мраморного памятника на ней. Но это в будущем, - поднимаясь, произнес лейтенант, - а сейчас пошли разгружать гравий. А то как бы не повторили налет фашисты.