Дорога к предательству
Шрифт:
– Что прошло, того не вернуть, – тихо произнесла я. – И не удивляйся тому, как мы реагируем на подобного рода трагедии. С каждым из присутствующих здесь произошло столько ужасного, что вечно предаваться печали просто нет сил. Мы научились ценить те редкие моменты спокойствия и счастья, которые время от времени предоставляет судьба. Тем более, что все прекрасно знают – совсем скоро снова возникнут неприятности, снова придется испытать ту же боль…
– Боль?! Я не вижу, что бы хоть кто-то из вас действительно страдал!
– Тебе так хочется посмотреть на чужие страдания, Рая? – голос Астарта опасно понизился. – Когда ты стала такой? Где моя сестра, которая улыбалась даже в самой тяжелой ситуации?
– Аст? И ты с ними за одно? Не потому ли, что Ирида греет тебе постель?!
– Рая… – все затаили дыхание, почувствовав, как начинает лопаться терпение аглара.
– Астарт, не надо, – я примиряюще коснулась его руки и встала из-за стола, чтобы подойти к Райане.
– Не подходи ко мне! Я ненавижу тебя!
– Хорошо. Ненавидь. Но подумай вот о чем: ты сама хоть что-то сделала? Разве имеешь ты право обвинять меня в бездействии? Я сделала все, что могла, и мне отнюдь не легче чем тебе вспоминать лица всех, кто был с нами рядом и принимать тот факт, что их больше нет!
– Как… ты можешь так легко забыть…
– Я никого и ничего не забыла! И я, вместо того, чтобы кидаться обвинениями в друзей, собираюсь отомстить за тех, кого потеряла! Я собираюсь отправить в чертоги Анатаса всех чешуйчатых гадов до единого, где они будут преданы вечному забвению!
Сестра герцога опустила голову и очень тихо произнесла:
– Простите меня все. И… сейчас мне действительно нужно побыть одной.
– Она так и не позволила Виру прийти сюда? – спросила я у Астарта, когда стих удаляющийся звук шагов Райаны.
– Нет… – вздохнул аглар. – Не так я представлял возвращение Раи спустя столько лет.
Честно говоря, и пусть этот пресветлейший эльф не обижается, Виренеруаниэля было просто по-человечески жалко. Астарт как-то рассказывал, что правитель Ар'эрэль перенес внезапное исчезновение Райаны едва ли не хуже самого аглара. И теперь, когда предмет его многолетнего беспокойства наконец вернулся домой, ему оставалось только терпеливо ждать, пока сестра герцога решится взглянуть ему в глаза.
Астарт вдруг помрачнел и нахмурился, словно прислушиваясь к чему-то, а затем направил пристальный взгляд на меня, заставив почувствовать себя более чем неуютно.
– Боюсь, мы с Ирой тоже вынуждены вас оставить, – обратился аглар к д'рахмам и не-мертвому.
– Почему это? У меня еще остались великие планы относительно этой чудесной хорошо прожаренной птички.
– Ира, пойдем со мной, – тон Астарта был настолько напряженным и не допускающим возражений, что кусочек опрометчиво откушенного мяса застрял в горле. – У нас гости.
Лардан разобрался в ситуации куда лучше меня. Он оторвался от философского созерцания заставленного яствами стола и произнес:
– Ты уверен, что Ирида готова к этому разговору?
– У нее нет выбора, некромант. Скользящая сама встала на этот отнюдь не простой путь.
– О чем вы вообще? – не выдержала поэтическая душа Алема, которому в конец надоело сидеть и не понимать что происходит.
Дарлема безмолвно поддержала его.
– Дело в том, – начал Дан, не обративший на гневные взгляды Астарта ровно никакого внимания. – Что Валария решила выйти из тени.
– Так, – я встала на ноги, опираясь обеими руками о стол и не видя перед собой совершенно ничего. – Значит, чтобы поговорить с собственной дочерью, необходимо убить мирок, другой, да? Я с ней поговорю. Так поговорю, что геенна огненная ей раем покажется!
– Придержи свой гнев, Ира, – Аст одернул меня, понимая, что я медленно, но верно съезжаю с катушек. – В таком состоянии ты только усугубишь ситуацию. А разбираться с последствиями потом мне?
На голову словно ушат холодной воды вылили. Я растерянно похлопала глазами и выдавила:
– А как прикажешь себя вести? Пойти к ней и сказать что-то вроде: «здравствуй мамочка, давно не виделись, я так скучала»?!
– Если потребуется, то так и скажешь, – невозмутимо вмешался Лардан. – Герцог прав, сейчас не время для семейных ссор.
– Ох… – я закрыла глаза рукой и снова опустилась на стул. – Я не думаю, что смогу сдержаться, когда увижу ее. И… я боюсь. Она ведь совсем не та, кого я знала, верно? Совершенна другая женщина, которую я должна звать матерью.
– Не бойся, – Астарт подошел совершенно бесшумно и положил горячие руки мне на плечи. – Ты справишься. Я буду рядом с тобой, и не дам сорваться, обещаю.
Зря я боялась, что закачу грандиозный скандал со всеми спецэффектами, на которые только способна. Весь гнев, все негодование сошли на нет, когда взору предстала гораздо более стройная фигура, чем я помнила, обращенная лицом к окну. Она стояла невыразимо прекрасная, одетая в зеленое длинное платье, шелк которого загадочно переливался в солнечных лучах, и гордо расправленные плечи, казалось, не могли согнуть никакие тяготы. Незнакомка, которая когда-то была моей матерью, и сейчас сложившая изящные руки на груди, даже не обернулась на звук открывшейся двери. Совершенное творение создателя не могло быть просто человеком, работающим в ночные смены в городской больнице. Это была женщина привыкшая властвовать и смотреть на мир с высока.
Я почувствовала, что ноги отказываются держать меня, но лишь взглянув на Астарта, готового в любой момент подставить руку, преисполнилась отвращением к самой себе. Наперекор смуте, царившей в душе, я выпрямилась, готовая не ударить в грязь лицом перед этой женщиной.
– Здравствуй, Валария.
Она наконец обернулась, и сердце пропустило пару ударов, узнавая в молодом лице знакомые и родные черты. Мама улыбнулась, будто и не замечая моего намерения держаться на расстоянии.
– С каких пор ты стала звать меня по имени?
– С тех самых, как ты исчезла и предоставила ничего не понимающей дочери самой разбираться со своими проблемами, да еще и регулярно подбрасывать последние.
– Не держи на меня зла, это было необходимо. Как иначе я могла возложить на тебя ответственность, соизмеримую с бременем создателя.
– Не преувеличивай значимость своих дел. Интриги всегда были и останутся чем-то, что никогда не будет достойно уважения.
Наш премилый разговор был грубо прерван звучным мужским смехом, и только тут я заметила странного аглара, с комфортом расположившегося в кресле герцога. В данный момент он буквально сгибался пополам в приступе веселья, но все же смог через силу выдавить: