Дорога к предательству
Шрифт:
На лице аглара появилась та злобная усмешка, которая в былые времена заставляла трепетать врагов. Горящие черным пламенем глаза не выражали ничего, кроме безумного предвкушения битвы с достойным противником. Руки, уже давно не ощущавшие приятную тяжесть клинка, мертвой хваткой сжались на рукояти. Как это сладостно – вновь ощутить вкус боя, наполненный страстями, влиться в бешенный ритм пляски клинков.
Ни один из оппонентов не был настроен шутить, каждый знал, что даже один пропущенный удар неизбежно принесет смерть. Эта дама охотно заберет в свои холодные объятья еще одну слишком задержавшуюся в мире живых душу. Сталь встречалась со сталью, подворачивающиеся под горячую руку предметы отлетали в сторону, скупые уверенные движения противников были безупречно точны…
Доведись случайному гостю посетить герцога в этот момент, он бы трижды подумал, а так ли необходима ему встреча с этим монстром, чья хищная агрессия так и лилась через край? Чьи смертельно опасные удары обрушивались на противника со скоростью, недоступной человеческому глазу.
В один бесконечно долгий миг все прекратилось. В развороченной комнате повисла тяжелая тишина, казалось, даже мир вокруг застыл, завороженный безумной битвой.
– Навыков, смотрю, ты не растерял, – тяжело дыша усмехнулся Шерахт.
– А ты, как я погляжу, все так же медлителен, – совершенно спокойно произнес герцог. – Благодарю за прекрасный бой.
Астарт насмешливо отсалютовал клинком вымотанному аглару, с удовлетворением начиная осознавать, что нервное напряжение как рукой сняло.
– Куда уж мне до тебя, великого, – фыркнул Шер и убрал клинок в ножны. – Надеюсь, разум твой хоть немного просветлел, а то смотреть было тошно.
– Итак, – герцог полностью проигнорировал едкое замечание Шерахта и уверенно вышел из порядком потрепанного кабинета. – Кажется, какое-то сомнительное сообщество борцов за добро и справедливость жаждет встречи со мной? Пожалуй я посещу их лично.
– Вот так всегда, – печально вздохнул Шерахт, оставшись наедине с учиненным разгромом. – Все тревоги из-за женщин, а страдают дураки.
Он широким шагом измерял бесконечные коридоры древнего строения. Холодные каменные стены грели душу, напоминали о родном мире. Таком прекрасном, темном и заледеневшим, как его душа.
Глупые существа люди, такие смешные в своей уверенности. Они действительно думают, что сами вершат свои судьбы? Наивность и простота, свойственные человечеству, всегда поражали сущности куда более высокого порядка. Маленькие игрушки, которыми так интересно играть в большие игры.
Вот она – дверца, за которой скрывается ключ к спасению мира. За ней беспокойно спит юная скользящая, мучается кошмарами наяву, судорожно сжимает измятые простыни, тихо стонет от боли, терзающей некрепкую душу. Она не подозревает, что в силах изменить ВСЕ, и не раз пожалеет об упущенной возможности.
Подле Ириды снова сидит мертвое ничтожество, отчаянно хватающееся за те крохи жизни, что у него остались. Некромант бдительно сторожит сон самого дорого человека… девушки, которой даже не смеет коснуться, боится разрушить свою богиню. Да, скользящая стала для него воплощением всего лучшего, что может быть в человеке, его светом, его надеждой, его карой. Жалкий гений, насмешка Судьбы, охраняй же свое солнце, гляди же, как она страдает… и терзайся от того, что не можешь ничем помочь.
Он насмешливо похлопал по стене ладонью и продолжил свою позднюю прогулку. Какая чудесная ночь!
Расставание всегда имеет горький вкус. Осознание разлуки с дорогими тебе людьми неподъемным грузом неизбежно ложится на сердце. Иногда кажется, что эту тяжесть не осилить, она притягивает к земле, не дает двигаться дальше и только понимание, что о тебе будут помнить, в тебя будут верить, придает сил. Возникает чувство, будто за спиной разворачиваются легкие крылья, надежные, они – нерушимая опора, незыблемая уверенность в людях, которые всегда рядом. Главное – не забывать прекрасных моментов, проведенных вместе, все общее горе и всю общую радость, что делает нас едиными. Чувство гордости за людей, с которыми идешь рука об руку – бесценно. Оно куда дороже лживого металла, за который братья убивают друг друга.
Райана старалась улыбаться, пыталась быть такой же уверенной и беззаботной как всегда, но предстоящее испытание все равно накладывало свой след. Да и не может у счастливого человека быть воспаленных глаз, выдававших ночную бессонницу вкупе с рыданиями в подушку. Надо сказать, что и у охотников видок был весьма потрепанный, если не сказать больше – откровенно разбитый. Удивительно, как успели сродниться эти мужчины с непутевой сестрой герцога. Они будто провожали родную дочь.
– Ну что… домой? – неуверенно улыбнулась Рая и подняла на меня вопросительный взгляд.
Казалось, что черноокая Райана молит об отсрочке. Еще совсем хотя бы немного она хотела побыть вместе со своими охотниками.
– Да. Думаю, мы и так слишком задержались здесь, – слова приходилось буквально выдавливать из себя. – Астарт наверняка извелся весь, хотя и будет стоить из себя саму невозмутимость.
– Это похоже на него, – слабым голосом ответила агларесса.
Д'рахмы беспокойно переглядывались. Брат и сестра с самого утра испытывали отчетливое напряжение, их руки то и дело сжимались на рукоятях несуществующих клинков, вся поза показывала готовность к бою. Если быть откровенной, то и меня преследовало похожее чувство. Сердце буравило предчувствие неприятностей, поэтому хотелось как можно скорее шагнуть через грань, в уверенное спокойствие обители Аста.
Лардан, всю ночь продежуривший у моей постели, не отходил ни на шаг и внимательно наблюдал за охотниками. Точнее за одним из них, ни малость не опечаленным. Райана с благодарностью смотрела на Ника, чью жизнерадостность посчитала маской, призванной облегчить ей расставание.
Шим заключил Раю в крепкие, почти отцовские, объятья, и тут… замок тряхнуло. Или это содрогалась гора, на которой располагалось сооружение?
– Началось… – еле слышно прошептал магистр Каен, пришедший лично попрощаться с гостями. – Не думал, что это произойдет так скоро.
– О чем вы говорите, магистр?! – взволнованно схватился за рукав наставника Риэль. – Что происходит?!
Каен собирался дать своему ученику ответ, но не успел. По комнате разнесся оглушительный смех Ника, омерзительно скользкий и неприятный. Человеческие черты таяли буквально на глазах, отчетливо проявлялись змеиные чешуйки, маленькими дорожками разбегавшиеся по его лицу, шее, рукам…
– Черт! Как же я раньше не догадалась!
Потерявшие дар речи охотники недоумевающее переводили взгляд с меня на Ника и обратно, они явно не могли взять в толк что происходит. Ник все продолжал безумно хохотать, заждавшиеся д'рахмы схватились за оружие, да и я почувствовала, как Хранитель оказался в руках. Алем и Дарлема сделали синхронный шаг вперед, но я нечеловеческим голосом, успела рявкнуть командное:
– СТОЯТЬ!
Д'рахмы потрясенно замерли, не изменив, впрочем, боевых позиций.
– Сейчас эта пиявка, – я сплюнула. – Для нас уже недосягаема.
– Верно, юная скользящая, – торжествующе произнесло змееподобное существо. – Теперь даже ты не в силах ничего изменить. Я Убийца Мира Сего, и Слово Мое – Закон!
– Что происходит?! – внезапно очнулась Райна.
И тут как по заказу охотники, Риэль и магистр рухнули на пол, схватились за голову и стали кричать, да так, что даже у меня мороз по коже пошел. Какие же муки должен испытывать человек, что бы издавать так кричать?