Чтение онлайн

Я боялась даже дышать. Его перстень, тот самый, с которого Теодор снял не только следящее заклинание, но и привязку к контракту, валялся где-то на дне котомки, хотя и в этом я не была уверена.

– Я не знаю, – пискнула я.

– Что ты имеешь в виду, а?! – рявкнул он, нависая надо мной. – С каким магом ты связалась, что он сломал мой артефакт?

Я запаниковала.

– Отвечай, шлюшка пансионская! – заорал он и замахнулся. Его ладонь обожгла щеку, моя голова откинулась, из глаз брызнули слезы. – С кем ты спала?!

– Ни с кем, – пропищала я, сжимаясь, но больше ударов не последовало.

– Кто теперь заплатит за новый брачный артефакт, по-твоему? – рявкнул он.

Всхлип вырвался из горла. Лицо жгло от удара, и я понимала, что он может просто убить меня здесь. Но лучше уж смерть, чем жизнь, которую готовит мне брак с его отцом.

– Да и плевать. Вычту из той суммы, что пообещал твоему бате. И не думай, что это хоть как-то отсрочит твою первую брачную ночь, шлюшка! – он рыгнул, уселся на противоположное сиденье, достал из внутреннего кармана камзола флягу.

– Будешь? – Он протянул мне фляжку. Я покачала головой. – Так я и думал. И хорош всхлипывать!

Он пил и не смотрел на меня. А меня трясло. Не переставая.

В этом гостевом доме все было пыльным, но именно отсюда я выйду замуж. Мысль о том, что через пару часов я стану миссис Портер, вызывала истерический смех. И если бы смеяться не было больно, я бы смеялась, а так просто утирала слезы, сидя перед зеркалом, пока служанка делала мне прическу. В пыльном зеркале отражалось бледное создание, страшнее самой смерти: лицо оплыло от слез, левая сторона, куда пришелся удар моего будущего пасынка, отливала интересными цветами от желтого до фиолетового, а темные круги под глазами лишь дополняли чудовищный образ. Платье было явно не по размеру, с откровенным декольте. Моя грудь буквально выглядывала из разреза, и я догадывалась, кто выбирал этот ужасный фасон. И пусть этот день станет последним в моей жизни, выглядеть так мне не позволит гордость. Я достала из котомки бархатный мешочек с папиной брошью, чтобы закрепить створки платья, и на ладонь мне выпал перстень Тео. Кажется, на подол платья упало несколько слезинок. Я сжала перстень в руке, глубоко вздохнула, заталкивая эмоции вглубь души и запирая на замок. Заколола брошь папы на груди и к броши с внутренней стороны прицепила кольцо. Так оно точно останется со мной, даже если меня увезут к портерам сразу после свадьбы. Теперь платье держалось лишь благодаря массивному кремовому поясу и броши, а на плечах висело мешком, но хотя бы не падало. Служанка сделала из моих волос подобие аккуратного пучка, вплела в него белую ленту, приколола фату.

– Ты готова, Элионор? – Мачеха на миг заглянула в комнату, пару раз шмыгнула, утерла платочком опухший красный нос. Наверное, она сочувствовала мне, а может быть оплакивала неполученный гонорар. Но мне было все равно. Она утирала слезы, служанка взволнованно вздыхала и украдкой рассматривала мой фингал. Но никто ничего не делал, чтобы предотвратить или остановить этот кошмар. Мачеха осмотрела меня, удовлетворилась результатом и, грустно всхлипнув, быстро ушла.

Вчера вечером мы с мистером Портером доехали до гостиницы. Отец встретил нас у дверей, Портер бросил ему пару фраз, будто с издевкой. Увидев меня, папа стал еще более подавленным. Плечи опустились, на лице появилось виноватое выражение. Я хотела попросить остановить этот ужас, передумать, уехать, но не смогла вымолвить ни слова: его беспомощность при виде Портера была достаточным ответом.

Служанка поправила плотную фату, так что оплывшая фиолетовая щека стала незаметной, поклонилась и тихонько ушла, прикрыв за собой дверь. А я так и сидела напротив пыльного зеркала. Зная, что ждет за дверью, я не могла себя заставить сделать хотя бы шаг. Так и сидела, смотря на отражение в зеркале сквозь плотное кружево фаты.

– Ты готова? – Мачеха снова заглянула в комнату. – Элионор, все образуется, вот увидишь. Твой папа хочет для тебя самого лучшего, только…

– Не надо, – прошептала я. Мой отец прекрасно знает, на что меня обрекает. Он видел мое лицо, он видел контракт.

– Какой смысл сидеть здесь? Только разозлишь жениха ожиданием, – тихонько сказала мачеха и снова всхлипнула.

Я кивнула, соглашаясь. Она права. Я собрала всю волю в кулак и поднялась, вышла из комнаты, не обращая внимания, что наступаю на подол. Кажется, я рискую явиться на собственную свадьбу в рваном платье с грязным подолом, хотя все равно поженят, даже если приду голой.

Возле парадного входа гостевого дома стояла карета. Отец ждал возле нее и подал мне руку, чтобы помочь подняться. Я справилась без него. Мачеха села напротив, избегая смотреть на меня, и непрерывно всхлипывала и шмыгала. За всю недолгую дорогу до церкви отец не вымолвил и слова.

Карета остановилась. Мое сердце превратилось в камень.

Маленький обшарпанный провинциальный собор выглядел именно так, как следовало: стены украшали зеленовато-коричневые разводы от дождей, сухая старая краска кое-где обвалилась, открывая миру грязный кирпич. В таких невзрачных церквушках чаще отпевают, нежели венчают, ну да это и не свадьба, это мои похороны.

Я вышла из кареты и на негнущихся ногах поплелась ко входу в церковь.

Полумрак окутал меня, после яркого осеннего солнца внутри все казалось черным, как ночь. Но когда глаза привыкли, я увидела, что несколько незнакомцев сидело на скамьях по обе стороны. Пара дам, скорее всего местных прихожанок, которым в этот день просто не нашли более интересного занятия, какой-то мужик в пыльном плаще с капюшоном, старик в поношенном пиджаке.

Возле алтаря меня ждали священник и жених. Портер-старший сидел на стуле, явно неуместном для церемонии, и держал в дрожащих руках куцый букет вялых полевых цветочков. Романтика. Портер-младший стоял за спиной отца и гневно смотрел на часы.

Отец подал мне локоть, и мы медленно пошли к алтарю. Портер-младший с раздраженным убрал часы в карман. Мачеха прошла мимо, добавляя бытовой обыденности происходящему, и села на передней скамье, закрыв лицо платком. Снова послышались всхлипы.

Отец доволок меня до алтаря, жених с тяжелым вздохом поднялся и вручил мне букет. Жрец, совершенно не удивленный происходящему, начал читать заготовленный священный текст, простенькие кольца, лежащие на алтаре, засияли теплым светом. Это конец.

Жрец дочитал текст, взял поднос с кольцами и подошел к нам.

– Если кто-то против этого союза, пусть говорит сейчас или молчит вечность, – скучая, сказал священник фразу, которую говорит всегда и на которую отвечают только в романах Мари Дипьюи. Мгновение тишины. Кто-то покашлял. Мачеха снова всхлипнула. Да это смешно! Кто может быть против? Престарелые тетушки, которые скорее всего больше заняты сплетнями, чем происходящим? Или мирно посапывающий старикашка? Или тот нищий мужик в пыльном драном плаще?

– Я против! – раздался до боли знакомый голос.

Мужик, тот, который в плаще, сорвал с головы капюшон. И оказался он вовсе не нищим, а мистером Аштоном.

– Тео, – прошептала я. Не может быть! Это случается только в глупых романах! Но мое сердце колотилось в бешеном ритме, на губы сама собой наползла счастливая улыбка.

– В таком случае можете обменяться коль… Что? Повторите, сэр, я плохо слышу, – сказал жрец. – И объяснитесь.

– Нечего объяснять, это шутка. Выведете этого шутника сейчас же! – рявкнул Портер-младший. – Продолжайте! – кинул он жрецу.

– Эта леди тайно помолвлена с другим! – крикнул Теодор. Мое сердце готово было выпрыгнуть из груди. Я ведь не сплю, это не бред? Тео действительно здесь?

– С кем же? – спросил жрец.

Портер-младший заскрипел зубами.

– Со мной! – сказал мистер Аштон.

– Какие доказательства вы предоставите? – буднично продолжил жрец. Портер-старший со вздохом опустился на стул и, кажется, задремал.

– Родовой перстень, который наверняка найдется в вещах невесты, – с гордой улыбкой сказал Теодор. Я поняла, что краснею.