Чтение онлайн

Точный возраст определить затруднялась, но примерно — лет так около шестидесяти давала смело. Смущала трость. Ходить ему было тяжеловато. Травма? Или болезнь? И говорил не совсем привычно, медленно, слегка растягивая слова.

— Они шикарны, — произнесла вслух.

— Как и всё, что принадлежит Константину Аристову, — с тенью непонятного для Эльвиры осуждения, прозвучало замечание Сергея Сергеевича. — Вообще, очаровательное создание, я удивляюсь, как мой сын вас заметил, — продолжал он, вызывая искреннее недоумение присутствующей в столовой обозначенной личности. — В его жизни три страсти. Работа: фонд — клиника — предприятие. Лошади стальные и лошади живые. Женщины там если и проходят, то исключительно пунктирной линией. И то лишь потому, что нам, мужчинам, без вас никак. Физиология требует.

Константин едва не поперхнулся сделанным в тот момент глотком воды. Никак не получалось разобраться со сдержанностью Эльвиры, возникающей при каждом его приближении. А тут еще практически открытым текстом…

— Ну, наговори еще, — прервал он отца, задержав настороженный взгляд на девушке.

Вроде серьезных проблем не предвиделось. Не совсем поняла, что именно имелось ввиду? Вряд ли. Взгляд отвела. Понять бы её, только как, если на контакт не идет? Где и что делает не так? Или слишком поторопился? Бесконечные вопросы.

— Скажешь, неправ? — продолжал Сергей Аристов, занимая место во главе обеденного стола. — Куда нормальные мужики везут любимых женщин? Правильно, — продолжал он, отвечая на собственный вопрос, — В театр, — а Эльвира, почему-то, вздрогнула. — На балет. В ювелирный салон, в конце концов, но никак не в конюшню к лошадям.

— До салона мы пока, действительно, не добрались, а в театре ничего интересного не идет, — при этих словах Константин не сводил внимательного взгляда с девушки.

Нет, не в самом театре проблема, чувствовал. Что-то ей то напомнило. Вот уж задачка со всеми неизвестными. Снова мелькнула мысль о том, что не жилось же спокойно!

Как делают мужики его статуса и возраста, планируя брак? Подыскивают юное дарование лет так восемнадцати-девятнадцати, из приличной семьи. Укладывают в свою постель, делают ребенка и спокойно живут. У супруги — никакого прошлого. Первый — только муж. Образование получается для галочки, если вообще получается. Материал, идеальный для лепки не менее идеальной жены.

Только Константин Аристов легких путей не ищет. Жить не интересно становится. Движ требуется постоянный. Мало же этого счастья на работе!

В различные салоны Машка наведывалась регулярно. Как говорится — могла себе позволить. То ноготки подпилить-нарастить, то педикюр подправить. Массажик сделать — тоже не помешает. Тем более, что будущий муж особо расходы не контролировал. А Машка и не зарывалась. Что дорогое, всегда могла выпросить. Умела.

— О, Игорь уже дома? — удивилась она, увидев направляющегося через двор к машине, шофера.

Тот иногда провожал хозяина до кабинета, доносил вещи, если Рубальских приезжал домой не с пустыми руками. Обычно — что-то, связанное с работой: документы, еще какая-то муть, Машке совершенно не интересная.

— Не в духе Игорь Сергеевич, по возможности не трогайте его сейчас, — посоветовал Седых, обходя автомобиль и открывая дверцу со стороны шофера.

Вообще, было без разницы, как там пойдет общение пышногрудой красавицы с господином Рубальских. Не нравилась ему эта дамочка. Никогда. К заветной цели шла по трупам. Вот только появились серьезные подозрения, что достигнута та самая, заветная цель, так и не будет.

— Не в духе? — переспросила мадемуазель Лагуновская, хлопнув нарощенными ресничками.

— Совершенно так, — подтвердил Николай, не удержавшись от соблазна, добавив, — С Аристовым, знаете такого, у него какие-то нестыковки. Проблемы, так полагаю, серьезные намечаются.

Машка в недоумении уставилась на шофера. В последнее время тот стал слишком разговорчивым. По её мнению, Игорь слишком сильно доверял своему обсуживающему персоналу. Главная задача шофера — рулить. Исправно и быстро. Тот же, периодически исполняя еще и роль посыльного, знал куда больше положенного.

— А тебя это касается?

С вызовом прозвучавший вопрос вызвал легкое недоумение Седых. Вот кто бы таким тоном еще говорил. Понял бы. Но вот эта дамочка…

— Меня — нет, — не стал спорить с очевидным. — А вот вас, Мария Павловна, думаю, да. И очень.

— Ты, о чем? — Машка в миг встрепенулась.

Определенно, что-то важное, прошло мимо неё. А с Рубальских, знала точно, руку на пульсе надо держать постоянно. Терять его не собиралась. А непонятный Аристов одним только своим появлением на горизонте, грозил спутать все планы. Существовавшая между мужчинами тайна бещала создать серьезную проблему.

— Да так, — пожав плечами, Седых собирался сесть в машину. Однако Машка довольно проворно оказавшись рядом, с силой хлопнула дверцей, приказав:

— Давай, выкладывай, — не обратив никакого внимания на недоумевающий взгляд Николая, с нескрываемым раздражением добавила, — Ну, я жду.

Да, мог поставить данную дамочку на место. Давно руки чесались. Брала на себя слишком много. Впрочем, под стать своему кавалеру.

— Уверены, что хотите знать? — намеренно затягивая время, поинтересовался Седых.

— Уверена, что могу поговорить с Игорем, чтобы болтливых слуг вышвырнул на улицу, — с презрительной усмешкой обронила Машка.

Чувствовала себя королевой. Взлетела высоко. Парила относительно долго, учитывая, что до Эльвиры Соколовской в невестах у Рубальских никто не задерживался. Падение ожидалось болезненным. Причем — очень. Только сочувствия никакого не чувствовал.

— Ну, я хотя бы слуга, — получилось ответить ей в тон.

— Ты, о чем сейчас?

— Могу ошибаться, могу что-то не так понять, — продолжал в своей странно-снисходительной манере Седых. — Я ведь всего лишь слуга, — повторил слово в слово фразу Лагуновской. — Только вам, Мария Павловна, как мне кажется, скоро предстоит исполнить очень ответственную роль с попаданием в постель Аристова.

— Ты не забылся?

Машка сменилась в лице. Нет, она была в курсе планов Игоря с её помощью, подобраться к Аристову. Правда, сути вражды до сих пор не поняла. Да и не стремилась. Не её это бабское дело. Но вот чтобы разговор о постели шел…

Рубальских пил. Коньяк или виски, понять не могла. Да и не важно. Главное, что перебрать мог. А это уже чревато. Настроение у него всегда портилось от спиртного. Причем — количество значения не имело.

— Явилась, — приветствовал он появление любимой. По крайней мере, каковой считала себя Машка, вынашивая планы скорого замужества. — Ты когда-нибудь дома бываешь?