Чтение онлайн

— Да, это тебе не фанатка. Тут случай намного тяжелее, — «утешал» брата Тьенси.

Эрри сердито фыркал на них и пытался дать по шее, но друзья были против и сбегали, чтобы через некоторое время снова вернуться и продолжить шуточки, даже не пытаясь замаскировать их под дружеские советы.

Амира как-то незаметно перешла под патронаж молодого Ин Чу, всерьез занявшегося девушкой: упражнения для концентрации внимания и внутреннего спокойствия, философские беседы, охота, катание на «птицах» и гонки, с точки зрения Сантилли слабо сочетающие с приведением в порядок с несколько расшатанной нервной системой воительницы. Но дракон был неумолим — закаляем характер — и девушка, через день вжимаясь в его спину, молилась о том, чтобы вернуться домой в целом виде.

Тьенси учил Ла-али водить мотоцикл, получивший отказ Эрри задумчиво покусывал нижнюю губу, а Турайа, завидуя подруге, мысленно ругала себя за глупость. Да и зачем ей это? Но так хотелось….

Сегодня был последний день на планете. Вчера простроили «мост» в мир, переживший атомную войну или погибший, если исходить из полного отсутствия разумной жизни. Обойти его никак не удавалось — он был единственной ближайшей точкой соприкосновения параллельных вселенных. Искать еще одну демоны категорически отказались.

— Как вы не заметили целых две цивилизации? — недоумевал Олег. — Причем одна из них доросла до атомного оружия.

Ашурт оправдывался тем, что они тогда использовали это место только в качестве перевалочного пункта.

— Атмосфера даже для нас была тяжеловата. Перевели дух и вперед, — он виновато развел руками.

Последний вечер под звездным куполом отставшей больше чем на тысячелетие планеты. У костра песни и смех. Даже Амира улыбается. А ей что делать? Впустить его в свою жизнь, а потом вычеркнуть? Так, пустяковое увлечение, приключение. Он — богатый красивый принц, она — никто с грязным прошлым. Турайа ушла на берег и забралась на плоский камень. Из лагеря ее не видно, значит, никто не найдет и не потревожит.

— Грустишь?

Вопрос застал врасплох, и девушка невольно вздрогнула, мысленно выругав себя за беззаботность — совсем расслабилась, охранник называется.

— Извини, — Эрри пристроился рядом и осторожно прикоснулся к ее руке, — не хотел напугать.

Вот зачем он пришел? Только душу растравит.

— Можно личный вопрос?

Девушка безразлично пожала плечами. Откровенный разговор. А он ей нужен? Принц еле заметно выдохнул и неожиданно тихо спросил:

— Почему тебе нравится быть с женщинами?

Умеет демон бить по больным местам.

— Вопрос более чем личный, — Турайа, опешив, медленно повернула к нему голову и от растерянности выдала правду. — Выбора не было.

Даэрри нахмурил брови:

— Ты платила за учебу собой? Твой наставник был женщиной?

Сердце ухнуло вниз и замерло. Какая она дура! Кто тянул за язык? Или в драконе нет чести?

— Откуда знаешь? — прошептала она.

— Смотрю, наблюдаю, делаю выводы, — ответил йёвалли, прикусив губу.

Турайа всмотрелась в его лицо — не лжет. До этого додумался, и до остального дойдет. Все расставит по своим местам. Откуда он свалился на ее голову? Только появился шанс на нормальную жизнь, и все рушится. Если один понял, поймут и другие.

— Тебе-то что? — грубо ответила она и соскользнула с камня.

«Идиот! Зачем я спросил?». Какое ему вообще дело до ее прошлого? Можно подумать — сам святой.

— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — поспешно выпалил ей вслед юноша, проклиная себя за никчемное любопытство, но ему хотелось разобраться, почему его избранница так упорно избегает контактов абсолютно со всеми. Разобрался.

Девушка развернулась к нему.

— Счастлива? — она сжала кулаки. — Ты хочешь, чтобы я была счастлива, а сам тычешь мне в лицо этим! Как после всего я могу быть счастлива? — и Турайа сорвалась. — Что ты ходишь за мной? Цветы эти…. Ты знаешь, кто я? Никто! Рабыня! Шлюха! Грязная потаскуха! Пустое место!

— Да мне плевать! — Эрри тоже соскочил с камня и теперь стоял перед ней, борясь с желанием прижать к себе и успокоить, вот только толку от этого будет чуть.

Турайю начало ощутимо трясти, и принц испугался, что она сейчас расплачется.

— Пощечина нужна? — он переминался на месте и не зная, что говорить и делать, может, и в самом деле похлопать по лицу? Обычно помогает.

— Зачем? — «амазонка» машинально потрогала щеку, едва ли не физически ощутив на ней отпечатавшуюся пятерню.

— Ну, истерика и прочее, — неуверенно отозвался демон. — В чувство привести.

Девушке внезапно представилось, как весь отряд в полном составе будет прыгать вокруг нее и зачем-то делать ей искусственное дыхание. Ситуация получилась глупой, но забавной, и Турайа прыснула от смеха.

— Воды принести? — предложил йёвалли, с тревогой глядя на хихикающую воительницу.

Зачем ей вода? Вода ей уже не поможет. Чувств нет. Чести нет. Будущего нет. Она стала медленно оседать на песок, начиная плакать.

— Я дура, да? — девушка обхватила себя за плечи. — Полная дура, да? Совсем полная, — она раскачивалась, сидя на коленях. — Вот зачем все это? Зачем? Я же не хочу этого.

Эрри опустился рядом и обнял ее за плечи:

— Ты самая отчаянная девчонка, которую только можно представить, — прошептал он. — Самая лучшая, что есть на свете. Я хочу пойти с тобой одной дорогой до самого конца.

— Со мной нельзя, — «амазонка» отчаянно замотала головой, не осознавая того, что ей только что сделали предложение. — Никто не даст. Они же знают, а ты принц. Тебе нельзя со мной.

— Я убью любого, кто попробует обидеть тебя.

— Всех-всех? — она нервно рассмеялась. — Не получится. Их за пять лет столько было. Мне кажется, что она специально проигрывала, чтобы посмотреть.

Турайа не заметила, как выложила ему всю свою горькую жизнь, протянула на ладонях: хочешь — растопчи сапогами, хочешь — развей по ветру, хочешь — брось в лицо. Все равно.

— Я никому тебя не отдам, — прошептал Эрри, прижимая девушку к груди, — Никогда. Я все сделаю, чтобы ты была счастлива, — он начал покрывать ее мокрое лицо поцелуями. — Ты даже не представляешь, какая ты необыкновенная, самая лучшая, самая чистая, самая нежная. Только моя. Я люблю тебя.

Это как на качелях в первый раз: осторожно отталкиваешься и взлетаешь сначала невысоко, но сердце сразу ухается куда-то вниз и сладко замирает. Ты усиливаешь нажим, и качели набирают разбег, все сильнее, все выше. И страшно и захватывающе одновременно, и манит высота и новые ощущения. А когда на пике качели застывают, мир переворачивается, и небо и земля меняются местами, ты задыхаешься от непередаваемого наслаждения и восторга, и сердце бешено бьется, и кружится голова, и потом еще долго не можешь прийти в себя. И не хочешь приходить. Не хочешь, чтобы кончалось волшебное ощущение полета.