Чтение онлайн

Ошарашенный Эрри незаметно для себя вцепился в доски причала и выпрямился, с болью и недоверием смотря на нее.

— Что? — иронично приподняла брови Ласайента. — Не веришь? Избили и изнасиловали. Обычное дело в то время.

Слова дались необычно легко, будто и не с ней все это было, а с кем-то другим. Демонесса насмешливо фыркнула и отвернулась к морю.

— Сан меня нашел. Просыпаюсь утром, а он спит рядом. Невообразимо красивый, сильный, — у Ласайенты замерло сердце от этих воспоминаний и она призналась. — Я влюбился, как последний дурак. А он проснулся и все испортил, — ей неожиданно стало жгуче обидно. — Знаешь же эти его идиотские шуточки.

Эрри невольно улыбнулся: все в курсе, как умеет подшутить под настроение Сантилли, ни у кого больше так не получается — естественно и непринужденно говорить откровенно похабные вещи, и так обаятельно улыбаться при этом, что или начинаешь чувствовать симпатию или желание убить. Смотря чего добивается чертов демон.

— А через тридцать лет он потащил меня на Праздник Мира, — Ласайента поморщилась, — и там у них что-то произошло с Таамиром. Я не знаю, что дракон ему наговорил, но Санти всего трясло. Он всю ночь не спал, сидел на подоконнике. Я хотел его, не знаю, подбодрить что ли, а он мне вдруг сказал, что любит меня, а потом накричал и убежал.

— И что? — тихо спросил Эрри.

— Ничего, — пожала плечами Ласайента, — я сам ночью к нему пришел. Сколько можно уже прятаться друг от друга? Я вообще-то хотел ипостась сменить, но забыл. Я все тогда забыл от страха. Я дико боялся боли. А он стал меня целовать. Как-то так, — она виновато посмотрела на растерянного сына. — Идиотский у тебя отец.

— У меня прекрасный отец. Непредсказуемый. — Эрри зарылся лицом в ее волосы и не удержался. — Он же поумнел со временем.

Ласайента невольно улыбнулась и обняла его за плечи.

— А через полгода я сменил ипостась, и Сан больше не прикасался ко мне как…, - слово «любовник» произноситься не захотело, — Он считает это… неправильным, — через силу закончила она. — Но вы же братья.

— Все немного не так, — глухо произнес Эрри и, помолчав, поправился. — Совсем не так. Понимаешь, мы после Посвящения пошли к Тимми, а там оборотни. Богева злой был, взъелся на нас, ну, мы и подрались. Дверь опять вынесли.

Несчастливая эта дверь. С самого начала. Вечно ее ломают и в основном ашурты. У волков сил на нее не хватает, а у ашуртов в самый раз, чтобы разбить вдребезги.

— Потом нас черт понес в Париж. Тьенси говорил, там кафе осталось с довоенных времен. Тихое. К нам две девчонки подсели. Видно, что элита, приключений ищут, а у нас и так настроение не але. Мы хотели по-тихому уйти, а они привязали, как липучки: «Ах, какие мальчики! Давайте потанцуем». Две дуры, — Ласайента почувствовала, как Эрри поморщился. — Тьенси и говорит, да трахни ее, хоть расслабишься. Вся уже течет. Мы там, в кафе, и сняли две комнаты. А она…, - он сжался весь, окаменели руки и сел голос, — …она… кровь сначала из глаз и носа, потом вообще вся…. А я остановиться не могу…. Все в крови…. Она уже мертвая, а я…. Потом откуда-то Тьенси взялся…. Сах…. Я ничего не помню. Тьенси сказал, что Сах все прибрал, девчонку не знаю куда дели, второй просто память вычистил. Ты не спрашивай у него ничего. Тьенси с него Слово взял. Он меня в море увез. У меня, по-моему, истерика была. Не помню. Он меня все успокаивал, спал вместе со мной, потому что я кричал во сне. Я ночью просыпаюсь, а он рядом. Как у вас с Санти, только у меня что-то в голове… не знаю… он не стал меня останавливать. Он сказал, мне это надо было. Плохо все получилось, похабно, прости. Ты не думай, у нас… в общем… ничего нет… он рядом и все… успокаивает… Я боюсь с девушками…. Не могу…. А Тьен…. Сначала здорово: голова кружится, все забываешь, а потом… пустота и… так стыдно…. Прости меня, пожалуйста. Тьенси… он… у него все нормально. Куча девчонок. Они мне звонят. Он просит, чтобы никто не догадался. Прости, пап.

Эрри сидел рядом, ссутулив плечи. Сжавшись. Весь еще там, в давнем кошмаре. Ласайента накрыла его холодные руки ладонью, согревая, притянула к себе голову.

— Все образуется, малыш, — тихо прошептала она, — Все образуется. Тебе же не двести столетий, рано себя хоронить.

Она еще что-то шептала ему ласково-утешающее, гладила по голове и рукам и чувствовала, как он постепенно расслабляется и успокаивается.

«Шаг в шаг». Неужели Таамир прав, и их ведут? Не получилось с отцом, взялись за сына? «Шаг в шаг». «Шаг в шаг». И тут до Ласайенты дошло: «Шаг в шаг!».

— Ты телепат?

— Конечно, — приподнял брови Даэрри, — Очень удобно, между прочим. Сах говорил — ты не хотел сначала, а мне нравится, — он снова заглянул ей в глаза. — А мама, ты любишь ее?

— Естественно, — удивилась Ласайента. — Почему ты спросил?

Сын пожал плечами:

— Ты на Жени так странно смотришь.

Вот ведь…. Еще один зоркий глаз.

— Смотрю, — демонесса вернула взгляд, независимо подняв голову. — И что? Нельзя? — и тепло добавила. — Жени нельзя не любить. Великолепная Эджен. Мой солнечный лучик. И ни о чем больше не спрашивай.

Постепенно слово за словом она вытянула из сына всю правду. Демон, слишком рано приобретший огромное могущество, молодой, горячий, нетерпеливый. Он не рассчитал своей силы и случайно убил человеческую девушку. Страшная смерть, когда, вскипая, лопаются кровеносные сосуды и взрывается мозг, а ты в это время целуешь ее. И не только целуешь. Еще бы после этого Эрри от девчонок не шарахался! Ему надо кого-нибудь равного. Того же истинного дракона.

«Проклятье! — осенило Ласайенту. — Истинные драконы только мужчины, и рождаются от них только сыновья. Санти. Он же всегда был с Таамиром, все растрачивая на него, с остальными так — баловство. А потом появился я. А Элерин — маг огромной силы, скорее исключение, чем правило. И что теперь делать с Эрри? Вот проклятье!».

Тьенси, хвала богам, еще не настолько силен, и может безнаказанно оттягивать на себя нерастраченный запал брата, спасая от безумия, как когда-то Лас забирал излишки у Сантилли. Старший держит младшего, чтобы дело не зашло слишком далеко, а потом ждет, когда тот успокоится. Но это не может продолжать долго. Почти год. Мальчишка почти год без женщины. Молодой, горячий и безумно боится повторения кошмара. Надо срочно что-то решать, пока Даэрри не переступил границу, а рядом сын Таамира Арвин. Проклятье!

Сантилли встретил их тревожным взглядом. Ласайента кивнула в ответ: «Все хорошо. Напридумывали не пойми чего, идиоты — и ты и Сах».

Муж, не таясь, облегченно перевел дыхание, а Эрри сделал вид, что ничего не понял. Они еще долго сидели на террасе. Сыновья рассказывали про гастроли, сетовали на то, что некоторые, не будем говорить кто, не хотят выступать. Император хмурил брови и сердито огрызался, но все они понимали, что когда-нибудь он не выдержит и уступит, потому что Непоседа не даст ему спокойной жизни, пока тот не возьмет в руки гитару и снова не выйдет на сцену.

Ласайента постучала, но с той стороны ей ответила тишина. Или спит или не хочет отзываться. И по мыслеречи не позовешь: Элерин умеет чувствовать всю Вселенную, но не может мысленно разговаривать с теми, кто живет рядом. Выборочная глухота? Скорее всего, нет, просто звезды говорят гораздо громче остальных, у них басистые, рокочущие голоса, способные заглушить все прочие, поэтому Элерин ничего больше и не слышит. Только голоса миров. Она совсем одна там, среди них. Как это страшно — быть одной и нести на маленьких плечах такой груз. И не переложишь, не попросишь отпуск, не присядешь отдохнуть. Вечная ноша. Вечное одиночество.