Чтение онлайн

– Не пугай. Не испужаешь! Мне давно бояться нечего, – равнодушно отозвалась Нюра.

Невидимка больше не казался страшным. Пугающим и то не казался. Чародеев она что ль не видала?! Одному, вон, даже сердце отдала. Может и зря, да теперь уж неважно. Не воротить уж былого. Авось договориться получится.

– Мост! Запрет! – листья сложились в кривые, но читабельные буквы.

– А на пакости, стало быть, запрета нет. Еще и мост приплел какой-то.

Лютая шарахнула кулаком по листьям, обрывая надпись и пошла в ту же сторону, куда и раньше.

– Не хочешь помогать – не мешай! – постановила она, ища подходящее место для ночевки. Это волчица смогла пройти еще, а женщине требовался отдых и хоть немного света. А то и до беды недалеко.

Спала Нюра плохо, несмотря на усталость. Известие о невозможности оборота тонкой иголочкой воткнулось в сердце, мешая дышать. Ощущение собственного всемогущества тоже пропало. До этого ей казалось, лес милостив. Теперь ощущение защиты исчезло. А может это лишь воображение? Ведь все сызмальства знают, что без сильного зверя в лес лучше не соваться.

– А может вернуться?

Показалось или кто-то рядом тихонько вздохнул, словно б не веря услышанному. Лютая открыла глаза, всматриваясь в темноту. Подсказок не было. То ли чародей не настроен на разговоры, то ли тоже слишком устал.

– А вот не дождешься! – огрызнулась она и наконец уснула.

Принятое решение подарило долгожданное успокоение. Она будет идти. Будет. Пока горит свеча. Потому что запертая волчица, что бьется внутри, тоже в нее верит…

К Малым хвостикам Нюра вышла спустя три клока. Вышла бы и раньше, кабы шла прямой дорогой. Да путь она не выбирала. Каждое утро, будучи в полудреме, она искала путеводный огонь. Поразительно, но его направление менялось. То он возникал слева, то справа, то вовсе точно перед лицом. В начале она пыталась уловить логику в выбранном направлении и предсказать поворот, но быстро сдалась. Разобраться в этом мог разве что шаман, да Зверь. А обычной лютой загадка оказалась не по клыкам.

«Малые хвостики» оказались крошечным хуторком дворов на пять. Скособоченные избы плотно вросли в землю и пугали одним своим видом. А уж вонь, доносящаяся через распахнутую дверь, вовсе сбивала с ног.

– А я думала, это мы с мамкой худо живем. Понять бы зачем я тут?

Огонь, заведший в такую глушь, резко лишился доверия. Уж точно ясно, что Дарена тут быть не может. Да и того, кто подскажет дорогу, – тоже вряд ли. Сведущие в путях Зверя отшельниками живут. А тут с двадцатку сохатых наберется. Маловато – для хутора, многовато – для сведущего.

Нюра с недоумением прошлась по единственной улочке, постучала в избу, что выглядела чуток приличней остальных.

– Чаво надо? – замурзанная бабища так глянула, что лютая пожалела о приходе.

Ежели подумать, двадцать сохатых – ой как, много. Одолеть одну странницу у них сил хватит.

– Молоко, яички продаете? – заискивающе спросила она.

– Самим мало! – рявкнула та.

От сильного хлопка изба заходила ходуном. Нюра опасливо отодвинулась и побрела прочь. Спрашивать о сведущем после не ласкового приема боязно. В остальные халупы – даже заглядывать не стала.

Она бездумно брела. Цель похода по-прежнему оставалась призрачной и неясной. Царство Зверя – место, о котором все слышали, но никто не видел. А как найти дорогу туда, где ныне живущие не бывали. Так незаметно и добрела до развилки.

Дальше дорога разделилась на три ветки. Одна вела к основному трактату, другая к соседнему хутору, что виднелся уже отсюда, но взгляд тоже не радовал. Десяток изб и две улицы – невелика находка. С Гуторенками уж точно не сравнить. Третья дорога вела в лес.

Густой ельник перегораживал путь. Ветки угрожающе колыхались. То и гляди дотянутся и глаза выткнут. Из глубины чащи раздавался глухой рокот. Нюра замерла в нерешительности. Елки, словно почуяв страх, заметались сильнее. Все бы ничего, да ветра-то нет, хотя погода мерзкая, и то и дело накрапывает мелкий дождик. Так отчего же деревья гнуться чуть ли не до земли?!

– Прочь! Прочь! Прочь! – пронеслось над дорогой.

Нюра нахмурилась. Голос такой же отстраненный, как и раньше, но интонации явно женские. Кто бы не гнал с выбранного пути, он обзавелся союзниками. Союзницей! Мужчину лютая бы пережила. Но женщина… Нюра сморщила нос, исподлобья оглядывая окрестности, и решительно ломанулась в колючие заросли.

– Сама разберусь. Без нечистых, – буркнула она, раздвигая низкие ветви.

Заросли закончились до того внезапно, что сердито пыхтящая Нюра упала. Густая грязь комьями повисла на одежде и ладонях. Лютая кое-как встала на карачки и поползла. У самого края месива, не удержалась и шмякнулась еще раз. Выбраться-то она выбралась, но в каком виде?!

– А ведь предупреждали, – вздохнула она, оценивая полученный урон.

Было бы тепло, отстиралась в ближайшем ручье, высушилась и дальше в путь. А на холоде как быть? Дорога, точно в насмешку, оборвалась через десяток шагов, выведя на поляну. Лужайка была бы самой обычной, кабы не лагерь, раскинувшийся на ней. Нюра остановилась, вглядываясь в суетливых мужчин.

– Впредь всегда слушаю умные советы, – проворчала она, обходя поляну по краю.

Приближаться к охотящимся ящерам, не рискнули даже сохатые, которые покорно отдали территорию на разграбление. Что уж говорить об одинокой лютой?! Порвут и скажут, что так и было. Плохо, что вернуться тем же путем, что пришла, не получится. Второго падения в грязь одежда не переживет. Она почти скрылась за деревьями. Почти. Когда раздался властный приказ.

– Привести!

Ящеры не рискнули к ней прикасаться. Они лишь брезгливо посмотрели и надменно передали:

– Светлейший князь желает видеть тебя.

– А я его не желаю! – Нюра и не подумала остановиться.

Прикоснуться к такой грязнули они, вряд ли, рискнут, а ей беседа с князем ни к чему. Владения не его, добычи у нее нет, вот и нечего. Она торопливо выбиралась на дорогу, насколько это возможно по скользкой грязи. Ящеры больше не окликали, словно бы потеряв к ней интерес.

Аркан упал сверху, надежно захватывая ноги. Она еще барахталась, пытаясь вывернуться, а они уже тащили ее к лагерю. С одеждой она уже попрощалась, но волосы жаль. Грязь плотно впечаталась не только в волосинки, но в губы, противно скрипя на губах. К князю она подъехала, кипя негодованием. Дождалась остановку, перевернулась, поднялась и яростно выплюнула: