Чтение онлайн

Лиза почувствовала, как едкие горячие слёзы переливаются через край и ползут по холодному, будто ставшему безжизненным, лицу. Отец замолчал, уселся на свой стул, раздражённо огладил усы и бороду, словно пытаясь смахнуть прочь злые и неприятные слова, которые пришлось произнести.

— Тёмный дар нельзя исцелить, потому что это не болезнь, — тихо сказала мама. — Будь это болезнь, мы сделали бы всё возможное, чтобы избавить тебя от неё.

— Я знаю, — сказала Лиза. Слова царапали горло и казались чужими, горькими на вкус, как зелье с осколками стекла от разбитого флакончика. — Тогда как избавиться от него?

— Избавиться нельзя, — Сония теперь гладила её руки, спрятанные в карманы, сквозь тонкую ткань праздничной юбки. — Но можно просто оставить его в покое. Спрятать в шкатулку, закрыть на замок и убрать на дно сундука. Чтобы не причинить вреда себе и своим близким, чтобы прожить спокойную и долгую жизнь.

Эдвин Сандберг перевёл дыхание, взял в руку деревянную трубку, которой выслушивал больных, заглянул внутрь гладкого конуса:

— Помнишь сказку об одном волшебнике с дудочкой? Каким-то образом этот музыкант научился преобразовывать заклинания магии разума в наборы звуков, в мелодии. Стоило ему заиграть на своей флейте, как все женщины вокруг теряли разум, скидывали одежды и принимались танцевать. Некоторых так вдохновляли волшебные мелодии, что они готовы были оставить свои семьи, богатства, родные деревни и города, лишь бы путешествовать рядом с музыкантом и слушать его флейту. В конце концов слухи о нём дошли до ушей принцессы. Она топнула ножкой и велела доставить музыканта во дворец. Через какое-то время флейтиста отыскали, и он предстал перед её ликом в королевском саду. Принцессе было шестнадцать лет, и она была очень красива. Волшебник влюбился в неё с первого взгляда и пожелал тут же заполучить её благосклонность — своим обычным способом. Он начал играть… Помнишь, чем всё закончилось?

Лиза всхлипнула и посмотрела на отца:

— У принцессы не выдержало сердце. Не в силах пережить восхищение завораживающей музыкой, она упала замертво к ногам музыканта.

Рыжие брови отца удивлённо поползли вверх:

— Что-что?

Девушка слабо улыбнулась:

— Среди королевских стражей были и искатели, которые смогли распознать запрещённую магию. Они тут же схватили и связали волшебника. На следующей день его сожгли на площади по указу короля вместе с его проклятой дудочкой. Когда несчастного тащили на костёр, с него упала его любимая клетчатая шляпа, с которой музыкант никогда не расставался, и все люди увидели, что он был наполовину эльфом! По его открывшимся острым и длинным ушам. Так ещё раз подтвердилась теория о том, что все смертоносные заклинания имеют эльфийское происхождение, а все тёмные волшебники — эльфийскую кровь.

Отец усмехнулся:

— Конечно! Версия твоего любимого Вольдемара Гвинты! Лживая, как и всё его учение о магии крови.

— Его учение не лживое, — возразила Лиза, — всё, что сказано в учебниках для искателей о некромантах, оказывается правдой. Как и теория о проклятой крови и её эльфийском происхождении.

Сония, подхватив живот, вскочила со стула и принялась расхаживать за спиной Лизы:

— И всё же легенда появилась задолго до рождения первого инквизитора и задолго до войны с эльфами. А потому у неё совсем другое окончание. Прошу тебя, дослушай до конца, — женщина бросила умоляющий взгляд на мужа, всё ещё надеясь на мирный исход разговора. Эдвин незаметно кивнул.

— Я слушаю, — напряжённо ответила дочь, упрямо опустив голову и рассматривая щели в досках пола.

— Принцесса убежала вместе с возлюбленным из дворца, пока околдованные музыкой придворные танцевали и предавались любовным утехам. Они поселились в небольшом домике в окружении зелёных полей и цветущих садов, а дудочку закопали в тёмном лесу в глубокой-глубокой яме. У принцессы не было волшебного дара, а потому их потомки уже через пару поколений превратились в обычных людей, способных лишь время от времени чувствовать приближение непогоды или видеть вещие сны. Но это была счастливая семья…

Сонии всегда удавалось вплетать в сказки и истории, которые она рассказывала детям и больным в клинике, тонкую ниточку успокаивающей магии. Даже Эдвин, несмотря на твёрдый характер и решительность, почувствовал, как уходит раздражение и успокаиваются нервы. Он не выдержал, выбрался из-за стола и, подойдя к жене и дочери, неловко обнял сразу обеих:

— Лиза… Мы с мамой хотим, чтобы ты была счастлива. Твой дар сейчас сопротивляется и говорит об обратном, и ты, должно быть, видишь нас злодеями, которые хотят отнять у тебя самое дорогое.

Девушка сжалась, закрывая руками уши и не желая больше ничего слышать. Отец отступился, вернулся к своему столу и принялся копаться в его ящиках. Мать всё ещё была рядом, поправляла косу Лизы, мягкими движениями поглаживала плечи.

— Ты разумная девушка, — странным голосом сказал отец, после чего послышался щелчок открываемого замка. — Всё, что от тебя требуется, это раскрыть свой разум и понять, что в наших с матерью намерениях нет никакого зла. Только беспокойство и забота о тебе.

Лиза подняла голову и увидела в руках отца небольшой деревянный футляр с изображением сияющего солнца и знаков Ордена Инквизиции.

— То есть, вы рассказывали все эти сказки для того, чтобы нацепить на меня миралитовый ошейник и выдать замуж за какого-то фермера из Заречья? — она медленно поднялась, несмотря на то, что мать пыталась удержать её за плечи.

В этот момент никому не пришло бы в голову сказать, будто они с братом Фредом непохожи друг на друга, в её распахнутых от страха и удивления глазах полыхнул настоящий огонь. Сонии с её животом было совсем непросто сдерживать вырывающуюся дочь.

— Лиза, ты поймёшь, всё поймёшь, пусть и не сразу… успокойся!

Освободив руки, девушка первым делом дёрнула за тугие ленточки и распустила стянутые на затылке волосы из надоевшей косы. На её вечно бледном лице проступил румянец, к губам прилила кровь. Сония невольно подумала, что зря, очень зря родители жениха окрестили её старшую дочь «бледной немочью». Оставив попытки усадить дочь обратно на стул, женщина загородила собой путь к отступлению — прислонилась к двери и сложила руки на груди.

— Это не ошейник, — отец подошёл и протянул Лизе приоткрытую шкатулку, — хотя насчёт миралита ты, конечно, догадалась. Что нетрудно, если каждый день читать труды инквизиторов.

На зелёном бархате сверкали серебром два тонких узорчатых браслета. Если не задумываться о содержимом — красивый свадебный подарок для дочери. Дорогой подарок. Хватило бы на оплату обучения в Университете… Девушка провела пальцем по искусной гравировке. Причудливые цветы и изящные листья украшали холодный металл. Никаких святых заклинаний или магических формул, даже самого миралита не было видно, его надёжно скрывала скорлупка из серебра.

— Их нельзя снять, — прошептала Лиза, разглядывая простой на первый взгляд механизм, запирающий браслеты на запястьях.

— Нельзя, — глухо подтвердил отец, — ключ не предусмотрен. Но снимать их и не понадобится. Ты привыкнешь и не захочешь возвращаться в прежнее состояние. Твой дар утихнет и перестанет напоминать о себе.

— Я не хочу расставаться с ним, — тихо сказала она. — И выходить замуж за чужого человека я тоже не хочу. Разве вы сами отказывались от своего предназначения, закапывали в землю свой дар? Разве вы вместе не потому, что любите друг друга?..