Чтение онлайн

– Слюсарев, Иван... - смущенно отвечает солдат и подымается с земли, продолжая держать в руках банку свиной тушенки.

– Слюсарев! - взвизгивает корреспондент. - Богатырь. Есть такое русское слово, а? Вы - богатыри! Я плевать хотел на Сахару и джунгли Бирмы. Там плац для игры в регби, не больше. Война - здесь. Я буду писать о вас. Вы спасли мир!

Подошли Автономов и Вася Селиванов.

Американец, как волчок, быстро повернулся к ним и сердито закричал:

– Да, да, не спорьте со мной, пожалуйста! Вы спасли мир. И это я вам говорю. Меня зовут Мак Орлан, корреспондент. Если бы не вы, Гитлер свернул бы шею старушке Англии. Вот так, - он показывает рукою. - Крак! Как это... Как курице!.. - Он хохочет. - Я буду писать о вас. Ваше имя?

– Лейтенант Селиванов.

– Автономов, корреспондент.

– Корреспондент? - обрадовался американец. Хватает его руку: - Я хочу трясти вашу руку, черт вас возьми. Русский корреспондент! О'кей! Я говорю от имени моего шефа: дайте нам статью... Нет, десять статей об этой войне, будь она проклята! И о том, как вы бьете немцев. Мир хочет знать русских героев. Америка любит русских. Мой шеф хорошо платит за статьи о русских...

– Извиняюсь... - вежливо откашлявшись, вступил в разговор Иван Слюсарев. - Разрешите обратиться. А как там... не слыхать насчет второго фронта?

Бойцы подошли ближе.

– Второй фронт? - захохотал Мак Орлан. - Не спрашивайте меня о втором фронте! Спросите Черчилля! - Он вдруг увидел банку свиной тушенки в руках Слюсарева. - О! Свиная тушенка? Америкен? Вот - второй фронт! А? Хорошо?

– Свиная тушенка? - переспросил Слюсарев. - Нет, нехорошо. Невкусно. "Студебеккеры" - хорошо, а свиная тушенка - уж вы не обижайтесь неважная...

– Свиная тушенка нехорошо? - захохотал Мак Орлан. - Я буду писать это! Свиная тушенка нехорошо, второй фронт лучше. Но свиная тушенка есть, а второй фронт - нету. Я буду писать это! Вам нужен второй фронт.

– Нам еще нужен второй фронт.

Это сказал Дорошенко. Он незаметно подошел сзади. Все обернулись к нему.

– Нам еще нужен второй фронт сегодня, - повторил он. (Пауза.) - Через год нам уже не нужен будет второй фронт. Мы сами разобьем фрицев... И придем в Германию...

Американец удивленно и чуть испуганно посмотрел на него.

– Вы одни придете в Германию? - переспросил он тихо.

– Придем. И в Германию... и в Берлин... и на Моабитштрассе.

...Прямо на зрителя мчатся машины.

Пехота на грузовиках.

Пыль из-под колес.

Пыль на касках.

Солдат на грузовике вытянул вперед руку, кричит:

– Буг, ребята!

...Буг.

Зачерпнув котелком воду, пьет Савка Панченко.

Пьет долго... булькает вода в глотке.

Вокруг - солдаты. Стирают портянки, купаются, лежат на песке...

– Ну как, скусная? - спрашивает его солдат Бровкин. Савка недоуменно чмокает губами.

– Не пойму... - говорит он наконец. - Вода як вода...

– А ты что ж думал, молоко?

– Молоко не молоко. А все ж таки! - И разочарованно прибавляет: Необыкновенная должна б тут быть вода. Пограничная...

...Стоят на крутом берегу Буга солдат Иван Слюсарев и сапер. Слюсарев искупался. Гимнастерку чистую надел.

Расчесывает бородку.

Ласково смотрит на реку.

– До края дошли, - говорит он. - Свою землю освободили, на чужой стоим.

– Что ж, не пойдем дальше? - лениво спрашивает сапер.

Слюсарев думает.

– Отчего не пойти? - отвечает он, наконец. - У русского человека душа добрая. Пойдем, что ль, теперя чужих освобождать?

...Забрызганный грязью фронтовой "виллис" подкатывает к саду. За рулем - старший лейтенант Вася Селиванов. Рядом майор Дорошенко.

Они идут в сад и там у редакционных машин находят Автономова. Корреспондент радостно здоровается с офицерами.

– Вот гости так гости! - восклицает он.

Вася с любопытством смотрит, как из походной ротации падают отпечатанные экземпляры газет. Большой портрет бойца все время мелькает перед ним.

– Вот она где делается, солдатская слава! - говорит Вася. - Ну, показывай, Федор Петрович!

– Торопимся мы, - перебивает его Дорошенко. - В штаб вызывали, ну и... А я с просьбой к вам, Федор Петрович.

– Прошу!

– Д-да... - пожевал губами майор. - С просьбой...

Задумался, молчит.

Молчат все.

Только ротация стучит да стучит.

– Тихо у вас тут в тылу, хорошо! - негромко произносит Вася и оглядывается. Яблоко упало с ветки.

– Я слушаю вас, Игнат Андреич! - говорит Автономов.

– А, да!.. Странная, конечно, просьба, вы извините. Вот вы... журналисты... вы как птицы, вы всюду летаете. Сегодня здесь, завтра там. Так ведь?..

– Ну да!.. - ничего не понимая, соглашается Автономов.

– Да. А мы узкой полосой живем. В узкой полосе наступаем. По уставу: два километра по фронту.

– Из окопа в окоп, как кулик с кочки на кочку... - смеется Вася.

– Я хотел попросить вас, - глядя в землю, продолжает майор. - Помогите мне... детей моих найти!..

Вздрогнул корреспондент, растерянно смотрит на майора. Притих Вася.

– Мы сейчас Польшей пойдем, - продолжает майор. - Лагеря, тюрьмы - все тут. Может, попадутся вам на пути? А? Девочку Галей звали... Сейчас ей... да... семнадцать лет... Косички русые... А мальчик - Юрик. Ему одиннадцать. Вот я вам карточку покажу.

И, торопливо достав карточку, дает ее корреспонденту.

Две детские головки, русая Галина, вихрастая Юрина.

Дорошенко с мольбой смотрит на корреспондента.

– Так не забудете? Девочку Галей звали... мальчика Юриком...

И, круто повернувшись, уходит.

Корреспондент растерянно смотрит ему вслед.

– Я буду искать... - тихо говорит он.

...Стоят на берегу Буга солдат Слюсарев и сапер.

– Ну что ж! - говорит Слюсарев. - Пойдем Польшей. Не знаю, может, ногам по чужой земле будет тяжелей идти, а душе, душе, я считаю, будет легче. Чужая слеза не жжет! Чужое горе - не свое!

...Идут войска Польшей...

Дороги... улицы... лесные просеки... поля...

Едут верхом Вася Селиванов и Автономов.

Под Васей - резвый жеребец, у Автономова - тяжелая артиллерийская лошадь.

– Ну, как командир? - спрашивает корреспондент.

– А ничего! Воюет.

– Тоскует?

– Нет. Теперь, кажись, надеется, - отвечает Вася и косится на лошадь Автономова. - Где вы такую кобылу добыли?

– А что? - обеспокоился Автономов.

– Ничего! - усмехается Вася. - Могучий конь. Трактор!