Чтение онлайн

Гостя усыпили при помощи легких наркотиков и доставили в штаб Кафари. Она поговорит с ним, не раскрывая лица. Потом его снова погрузят в сон и отвезут в город, откуда он отправится на Вишну. Если же его поведение покажется подозрительным, его убьют, а труп бросят там, где гуляют голодные ягличи.

Кафари забралась в фургон и прошла в самый его конец. Дэнни Гамаль поднялся туда вслед за ней и закрыл за собой двери. Уже сидевший в фургоне Красный Волк кивнул Кафари, которая заняла место за столиком, по другую сторону которого сидел с завязанными глазами гость. Он был прикован наручниками к креслу, из которого ему было не достать Кафари даже ногой. На нем были одежда и обувь, в которые его нарядили люди Кафари.

Кафари села в кресла и сжала в руке рукоятку пистолета, с которым никогда не расставалась. Несколько мгновений она разглядывала сидевшего перед ней человека. Он был маленького роста, а его кожа была еще темнее, чем у нее, несмотря на четыре года, проведенные ею под палящим солнцем Дамизийских гор. Как и многие уроженцы Вишну, он был худощав. Прямые черные волосы спадали на плечи мужчины.

Кафари не сняла шлема, опасаясь ускользнувших от внимания ее людей микрокамер, которые могли быть имплантированы в кожу торговца оружием. Она показывала лицо лишь самым близким и верным друзьям.

Заметив, что сидящий напротив ее человек утомлен I испытаниями, пройденными за последние сутки, Кафари сразу перешла к делу.

— Мне сказали, — негромко пробасила через динамик Кафари, — что вы хотите мне что-то сообщить. Слушаю вас, господин Гришанда.

Гришанда повернулся на ее голос.

— Да. Мне надо поговорить с коммодором Ортоном, — его слова звучали весьма спокойно.

— Слушаю вас, — повторила Кафари.

— А нельзя ли развязать мне глаза и освободить руки?

— Может, вам еще и ключи от моей спальни?

К удивлению Кафари, Гришанда ослепительно улыбнулся:

— Осторожность — залог здоровья командира повстанцев… Ладно, буду говорить вслепую.

Решив не задавать наводящих вопросов, Кафари молчала.

— У моих хозяев есть для вас кое-что интересное, — так же невозмутимо продолжал Гришанда.

Кафари по-прежнему молчала.

— Мне говорили, что у вас есть тяжелая артиллерия, — сказал он, скорее спрашивая, чем утверждая.

— Джабовцы могут и не такое наговорить! Не всему следует верить.

Гришанда усмехнулся.

— Не вижу ничего смешного, — нахмурившись, сказала Кафари. — Не забывайте, что вы полностью в моей власти.

— А вы не забывайте, что я — индус, — пожав плечами, ответил Гришанда. — Мы верим, что существуем в разных ипостасях на протяжении многих тысяч лет. И каждый раз возрождаемся все более и более совершенными существами. Не скажу, что я в восторге от своей нынешней жизни и очень надеюсь на лучшее в следующей. Так что в вашей власти сделать мне большое одолжение…

С этими словами Гришанда подарил Кафари очередную ослепительную улыбку.

Кафари невольно усмехнулась:

— Вы идеально подходите для вашего задания… А почему вас интересует моя артиллерия?

— Меня интересует не то, что у вас есть, а то — что может быть.

Кафари задумалась:

— Ну и что же вы можете мне предложить?

— Трехсотпятимиллиметровые самоходки.

— Откуда они у вас? — подскочив в кресле, спросила Кафари.

— Значит, они вас интересуют? — вновь улыбнулся Гришанда.

Поборов нетерпение, Кафари молчала. Она опасалась ловушки, замаскированной под заманчивое предложение.

— Вы терпеливы, друг мой, — сказал Гришанда. — Это очень хорошо. Чтобы получить мой товар, вам потребуется много терпения и осторожности… Мы знаем, какую опасную борьбу вы ведете, и хотим вам помочь… Если, конечно, договоримся о цене…

— Дело не только в цене…

Гришанда перестал улыбаться и, несмотря на наручники, выпрямился в кресле.

— Совершенно верно, — негромко проговорил он таким тоном, словно Кафари только что прошла какое-то тайное испытание. — Что ж, коммодор Ортон, я сам отвечу на некоторые вопросы, которые вы пока не задали.

Поудобнее устроившись в кресле, Кафари приготовилась слушать Гришанду хоть всю оставшуюся ночь.

— Когда началась война, — начал назвавший себя Гришандой человек, — с той стороны Силурийской бездны стали прибывать корабли с беженцами, спасавшимися от яваков. Некоторые из этих беженцев жили раньше в мирах, располагавших тяжелой артиллерией. Она не могла отбить нападение яваков, но задержала их настолько, что часть населения успела бежать на кораблях… Да будет вам известно, коммодор, — на Вишну прибыло гораздо больше звездолетов с беженцами, чем на Джефферсон. Уцелевшие люди были в панике. Они мечтали оказаться как можно дальше от свирепствовавших яваков. Во время бегства с родных планет они захватили с собой уцелевшую тяжелую артиллерию и, высадившись на Вишну, захотели ее продать, чтобы на вырученные средства улететь еще дальше…

Кафари заметила, как у Дэнни Гамаля загорелись глаза, а Красный Волк заерзал на стуле. Гришанда сумел овладеть вниманием слушателей.

— Ну что, интересуют вас эти орудия? — снова спросил он.

Кафари опять не спешила с ответом. Если Гришанда знает свою работу, он почувствует ее интерес без слов. Как бы сделать так, чтобы никто не только не увидел ее лица, но и не сумел прочитать ее мысли?! Может, хоть долгое молчание смутит самоуверенного индуса?!.

— Полагаю, — наконец сказала она, — что ваша цена выходит за пределы наших возможностей.

— Я бы не торопился с выводами. Не забывайте, что окрестностях наших звездных систем сейчас царит относительное спокойствие и тяжелая артиллерия почти никому не нужна.

«Никому, кроме вас», — мог бы добавить Гришанда, но все его и так поняли.

— А вы не боитесь, что снова появятся яваки? — с нарочитым удивлением в голосе спросила Кафари. — Ведь для этого им достаточно пересечь бездну!

— Сейчас явакам не до нас, — отмахнулся Гришанда с беспечной улыбкой добавил: — Первый удар яваков все равно придется по Джефферсону. Выходит, тяжелая артиллерия вам нужнее.

— Она нас не спасет, — пробормотала Кафари.

— А как же ваш линкор? — Гришанда, звеня наручниками, заерзал в кресле.

— Это не наш линкор! — отрезала Кафари.

По лицу Гришанды стало ясно, что он все еще считает линкор защитником и спасителем человечества. Ничего удивительного, ведь он не видел, как эта чудовищная машина давит гусеницами беззащитных людей.

Впрочем, восклицание Кафари заставило индуса о многом задуматься. Кажется, он попытался представить, как чувствуют себя те, на кого охотится линкор.