Чтение онлайн

"Притормозили" колонну только один раз, на въезде в город, недалеко от международного аэропорта. Одетый в черную форму полицейский, заметив джип с пулеметом на крыше, вылез из чистенькой патрульной машины и, лениво махнув жезлом, вразвалочку подошел к остановившемуся внедорожнику. Самое смешное, документы у водителя "Гелендвагена" он даже проверять не стал, лишь поинтересовался очень скучным голосом, нет ли в салоне данного транспортного средства оружия и боеприпасов. Сергей Васильевич шутку оценил и потому, сунув несколько купюр в приоткрытое окно, посоветовал стражу порядка поискать оное в багажнике у танка. "Гаишник" совету не последовал, но деньги взял, разрешив тем самым все проблемы.

Столь легкий выход из щекотливой ситуации показался неискушенным в постсоветских реалиях красноармейцам настоящим чудом. Однако уже спустя пять минут, успокоенные майором ("Обычное дело. Дурак, кто сейчас не берет"), бойцы снова прильнули к стеклам машины.

Грязные, изрезанные трещинами стены панельных многоэтажек, пустые окна, покрытые слоем серо-оранжевой пыли, и перекатывающиеся по земле клубки каких-то обрывков-ошметков резко контрастировали с густыми не успевшими еще пожелтеть кронами деревьев и разросшимся кустарником. Словно бы массовый уход горожан из каменных джунглей дал своебразный толчок превращению Волгограда если и не в город-сад, то, как минимум, в город-парк. Марик хотел было поинтересоваться у майора возможными причинами этого явления, но так и не решился, сообразив, что не стоит отвлекать его разной ерундой во время управления автомобилем.

Из установленного перед центральной консолью примитивного приемо-передатчика сквозь треск помех прорывались повторяющиеся звуки какого-то сигнала. "Фиють-фьють-фюить", и через пару секунд "фи-фи-та-та". Как несколько ранее пояснил Бойко, сигналы передавала одна местная радиостанция, обанкротившаяся и прекратившая вещание, но продолжающая работу в тестовом режиме откуда-то с южной окраины. По всей видимости, ее передатчик отключить попросту позабыли или не успели, а солнечные батареи на крыше еще не выработали свой ресурс и до сих пор снабжали электричеством оставшуюся без присмотра технику. Кстати говоря, подобный источник "дармовой" энергии (в дополнение к кабелю, подсоединенному "левым образом" к ближайшей пока еще действующей ЛЭП через сеть "чужих" РТП) стоял и в тайном убежище майора, но, как бы ни хотелось Кацнельсону и примкнувшему к нему Синицыну хоть одним глазком взглянуть на это чудо, сделать это им не позволили, пообещав, правда, показать и рассказать все позднее, после боя. Но Марик не унывал, ведь вокруг еще столько всего неведомого и непознанного, что, наверно, целой жизни не хватит, чтобы изучить эти чудеса. Чудеса оказавшегося не таким уж далеким будущего.

Тон сигналов из динамика на мгновение изменился. "Та-та, та, та-та", — пять коротких нот заставили майора остановить машину. Бойко посмотрел на часы и покачал головой, а затем, положив руку на ключ, отправил ответное послание "та, та, та-та", через несколько секунд получив назад еще одно "та-та". К передачам неизвестной станции все в округе привыкли, и потому ее частоту можно было иногда использовать для коротких сообщений, передаваемых телеграфным ключом. Нехитрая кодировка, направление и схожесть сигналов позволяла маскировать настоящую работу в эфире под помехи и сбои и, соответственно, обманывать "слухачей" противника. Правда, недолго, поскольку те наверняка использовали сканирующие программы, и наметившееся изменение радиосигнала со временем могло быть обнаружено. Обнаружено и распознано, со всеми вытекающими. Однако сегодня осторожничать не стоило, важность задачи перекрывала всякий возможный риск.

Как понял Марик, сообщение с базы от Ольги оказалось неутешительным — команда других бойцов, действующих, по словам майора, на северном участке, на связь так и не вышла. Что с ними произошло, было неясно, но в нынешних раскладах предполагать стоило либо гибель группы, либо ее пленение. Что, в принципе, почти одно и то же — ждать милости от врагов не приходилось. Ну а говоря сухим языком штабных, возможная потеря второй группы планом учитывалась, но, как наихудший вариант, поскольку в этом случае отряду приходилось действовать в одиночку, без возможной поддержки с другого направления. Однако майор, видимо, этого языка совсем не знал, поскольку попросту промолчал. Промолчал минуты четыре, откинувшись на спинку водительского кресла и тупо уставившись в одну точку где-то за лобовым стеклом. А очнулся лишь после того, как Макарыч тронул его за плечо. Вздрогнув от прикосновения, Бойко медленно протянул руку к замку зажигания и повернул ключ. Машина легко завелась, и спустя пару секунд колонна, возглавляемая коробкообразным "G500", вновь двинулась к намеченной цели.

Напряжение спало примерно через час. К этому моменты кварталы, застроенные многоквартирными домами, остались позади. Теперь дорогу окружали некогда ухоженные сады, потерявшиеся в зарослях сорняков. Время от времени среди буйной растительности мелькали покосившиеся щитовые домики и их более добротные собратья, выстроенные из кирпича или бруса. Иногда попадались целые "дворцы" в три-четыре этажа с колоннами и балкончиками, издали напоминающие классические беседки, "увитые плющом и виноградом". Вблизи этот самый "плющ" действительно был похож на плющ, но вот "виноград" тому же Кацнельсону казался просто разросшимся до неприличия фикусом. Ему, сугубо городскому жителю, регулярно поливающему цветы на окне и потому считающему себя опытным растениеводом, оставалось только морщиться при виде очередного шедевра деревенской флористики. В отличие от офигевающего Марика, сельчанину Барабашу садово-парковые красоты были по барабану. Макарыча интересовала более насущная проблема. После выпитого в ангаре чая ему нестерпимо хотелось облегчиться, да так, что даже майор не смог не заметить страданий бывшего мехвода. Остановив машину перед небольшим мостом через заболоченную речку, командир отряда вышел наружу и, переговорив с выглянувшим из танка сержантом, разрешил, наконец, бойцам справить естественные нужды.

После команды Барабаш опрометью метнулся … или кинулся … или бросился… Хотя нет, на самом деле старый мехвод никогда бы не позволил себе куда-то бросаться, тем более по столь незначительному поводу. Конечно же, опрометью метнулся только Синицын, а Макарыч… Макарыч солидно прошествовал к ближайшим кустам. Особой стеснительностью красноармейцы не отличались и потому, не пытаясь забраться вглубь сорнякового царства, остановились сразу за обочиной. С крыши "автобуса" их страховал Бойко, другую сторону контролировал Кацнельсон, так что неслышно подкрадывающихся врагов опасаться не стоило. Сидящий на башне Винарский с интересом наблюдал и за дорогой, и за товарищами. Ему отчего-то было смешно. Густой кустарник, темная лента шоссе, автомобиль, танк и пятеро вооруженных людей на фоне клонящегося к горизонту солнца. Мирная сельская идиллия уходящего дня.

Однако через пару минут возвышающиеся над зарослями головы красноармейцев внезапно исчезли из вида. Лишь по шевелению растительности насторожившийся сержант определил, что два мехвода сначала разошлись по дуге, а затем быстро рванули навстречу друг другу. Недолгая возня в кустах и громкий мат Барабаша причину странного поведения бойцов сразу не прояснили. Причина эта выяснилась позже. Тогда, когда сама вышла на дорогу с поднятыми руками. Правда, не по доброй воле, а подталкиваемая в спину стволом автомата.

— Ты хоть дело-то сделать успел? — поинтересовался сержант у ухмыляющегося Макарыча. Тот поднял вверх большой палец.

— Ну, тогда я за ПЕХОТУ спокоен, — продолжил Винарский, получив в ответ сердитый взгляд бывшего, увы, теперь уже бывшего мехвода.

Человек с поднятыми руками был слегка помят, то ли от природы, то ли по результатам задержания. Барабаш с Синицыным, наоборот, выглядели как коты, объевшиеся сметаны. Ну, конечно, не каждый же день лазутчиков по кустам ловишь. Подтолкнув пленника к автомобилю, Макарыч отошел в сторону, предоставляя Бойко возможность приступить к допросу. Задержанный сделал пару шагов вперед и остановился в пяти метрах от джипа. Одет он был почти так же, как и майор, в камуфляжную куртку и высокие ботинки. Только погон у него не было, и головной убор, видимо, где-то потерялся. Голову свою человек держал опущенной.

Отвернув в сторону пулемет, майор с интересом оглядел пленника, продолжающего упорно смотреть себе под ноги.

— Здорово, Тарас! — голос Бойко заставил задержанного встрепенуться. Он поднял голову и с изумленным видом уставился на ухмыляющегося майора.

— Васильич?.. Ну, здорово… коль не шутишь.

— Не ожидал? Руки, кстати, можешь опустить.

Пленник осторожно опустил руки.

— Откуда таких архаровцев раздобыл, майор? Голову мне чуть не оторвали…

— Где взял, неважно. Пока неважно. А вот ты-то каким макаром здесь оказался?

— Каким, каким, — пробурчал задержанный, массируя шею. — Посмотреть хотел, что тут будет. Знаешь ведь, какая должность моя.

— Должность твоя мне известна, — усмехнулся Бойко. — Ладно, садись в машину. Из первых рядов все увидишь, в подробностях.

— Может, тогда и оружие вернешь? А то неуютно как-то. Прямо… голым себя чувствую.

— Извини, Тарас, оружие твое при мне останется. Пока. А вообще, чувствовать себя голым, когда на тебе "броник", как минимум, третьего класса — это, знаешь ли, почти извращение.