Чтение онлайн

Почти минута ушла на то, чтобы восстановить хоть какой-то порядок. Оставшиеся в живых командиры пинками и матом разогнали обделавшееся "воинство" по зонам и секторам, а два БэТээРа смогли, наконец, начать преследование наглых налетчиков, скрывшихся за углом "торгового центра".

В отличие от менее сообразительных коллег, Лямке рухнул на бетон сразу же после начала обстрела. Видимо, сработали старые, еще "африканские", навыки. Свист пуль над головой, он, знаете ли, очень способствует выработке самого главного в жизни инстинкта — инстинкта сохранения собственной задницы. С рефлексами у Фрица всё оказалось в порядке, и звания жертвы кровавой бойни он все-таки избежал. А вот корреспонденту, увы, не подфартило, и даже предусмотрительно напяленная на башку каска не помогла. Тяжелым пулям калибра 12,7 несколько миллиметров композита помехой не стали — снесли журналюге полчерепа и не заметили. Вскочивший на ноги Лямке лишь брезгливо поморщился, стряхивая с ботинок брызги от разлетевшихся во все стороны мозгов представителя второй древнейшей профессии. На непосредственное участие в боевых действиях иностранный советник не подписывался, и теперь его обуревало только одно желание — как можно скорей унести свою ценную тушку в безопасное место, подальше от местных разборок. Лучше всего этой цели соответствовал транспортный вертолет, потихоньку раскручивающий лопасти на дальней площадке. Вот к нему-то и направил стопы бравый немецкий полковник. Короткими перебежками, пыхтя и прижимая к груди подобранную с земли видеокамеру незадачливого корреспондента.

Но, увы, человек предполагает, а вот бог может располагать совершенно иными, отличными от человеческих, соображениями. Уже почти добежав до вертолетной площадки, Фриц неожиданно для себя обнаружил одну очень неприятную вещь. Видеокамера оказалась некомплектной. И, как на грех, особенность именно этой модели заключалась в том, что носитель информации для нее должен был располагаться в противоударном футляре-контейнере, который пристегивался снизу к специальному разъему. Должен был, но, вот ведь незадача, как раз футляра сейчас и не доставало. Вместе с носителем. Случайно он отломился при падении или же корреспондент сам отстегнул контейнер для перезарядки? Бог весть. Но в данном случае это было не важно. Главное состояло в другом. Видеоподтверждение произошедших событий у полковника отсутствовало. Напрочь.

Возможно, кому-то подобная проблема могла показаться надуманной, но только не господину Лямке. Конечно, он прекрасно понимал, что менять его сейчас на кого-то другого начальство вряд ли решится, такие кадры на дороге не валяются. Опыт, профессионализм, интуиция, умение чувствовать ответственность перед лицом всего цивилизованного человечества — подобные качества в той или иной степени были присущи каждому европейцу. А поскольку представители германской нации во все века считались чуть ли не эталонными носителями истинного европейского духа, постольку и сам Фриц оценивал себя весьма и весьма высоко. Вот только отвечать за полученный, но не подтвержденный делом аванс ему совершенно не хотелось. Советник имел немалый опыт и иллюзиями насчет того, что скупые парни из фатерлянда воздадут должное его героическому поведению и простят финансовые потери, себя не тешил. Без грамотного отчета о проделанной работе об этом не стоило и мечтать. Особенно, в части освоения выделенных средств. Тут ведь как? Чистая бухгалтерия. "Аванс получен? — Получен. — Извольте отчитаться, герр Лямке. Ничего личного, только бизнес". А подтвердить слова полковника будет некому — корреспондент-то тю-тю, на небесах уже. Разве что местные подтвердят? Ага, как же. Их байкам давно уже никто не верит — известно ведь, что в этой варварской стране каждый второй — жулик, а каждый первый — бандит. К тому же, пьянь беспросветная, маму родную за бутылку прирежут. Нет, здесь требуются железные доказательства. Например, видео. Вот он памятник, а вот он Лямке, собственной персоной, рядом с монументом. И тогда все абгемахт. А что бойня потом случилась, то тут уж действительно чистый форс-мажор. Война, знаете ли. Вот тогда точно спишут всё подчистую, да еще и, поди ж ты, наградить сподобятся. Мелочь вроде, но всё равно — приятно. А, значит, что? Придется возвращаться и, как ни крути, искать этот чёртов контейнер.

Внутренняя борьба длилась недолго, правда, надо отдать должное полковнику, на его внешнем виде это никак не отразилось. Ни один мускул не дрогнул на мужественном лице. По крайней мере, пробежавшие мимо четверо "охранников" ничего не заметили. Впрочем, им было не до того. Они тащили своего подстреленного "фюрера". Запихнув носилки в вертолет, все четверо переглянулись, а затем, не сговариваясь, последовали за шефом внутрь грузового отсека. Один из носильщиков выглянул в боковой проем и махнул рукой Фрицу:

— Господин советник, давайте быстрее. Улетаем.

Лямке покачал головой и изобразил вдохновенно-печальный вид:

— Увы, вам придется обождать.

— Но, господин советник…

— Есть такое слово "надо", боец. Ждите. Я вернусь через минуту.

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, Лямке решительно зашагал к площади. Расправленные плечи и прямая спина, по мысли Фрица, как нельзя лучше подчеркивали несгибаемую волю и мужество настоящего немецкого полковника. Однако метров через двадцать пришлось перейти на осторожную рысь, поскольку впереди происходило что-то непонятное. Сначала несколько раз рвануло за углом "универмага", а потом на поле появился танк. Да, да, самый настоящий танк, правда, древний и относящийся к категории "легких", но, тем не менее, орудие и пулемет на нем точно имелись. Лямке даже сумел опознать его. Советский легкий танк Т-70 времен второй мировой, виденный советником лет десять назад на выставке военных раритетов. Однако, в отличие от выставочного образца, этот стрелял настоящими боевыми снарядами и, что самое главное, попадал в цель. В частности, грузовики возле канала, получив от танка пару осколочных гранат, задымили совсем не по-детски.

Пришлось Фрицу стряхнуть с себя напускной лоск и короткими перебежками, а кое-где и переползаниями добираться до того места, где мог отыскаться нужный ему контейнер. Под грохот пулеметных очередей он все же сумел нащупать на земле небольшой плоский футляр, валяющийся рядом с трупом корреспондента. "Есть. Вот теперь можно улетать". Однако, обернувшись назад, полковник с удивлением обнаружил, что улетать ему уже не на чем — вертолетчики не стали дожидаться иностранного советника. Спасаясь от обстрела, они подняли машину в воздух и теперь вовсю улепетывали курсом на север. "Трусы! Трусы!" — возмущению герра Лямке не было предела. — "Как!? Как могли эти швайнен оставить его здесь? Его, цивилизованного человека, столько всего сделавшего для их же собственного блага. Да чтоб он сдох, этот их долбаный "фюрер"!"

…Возможно, кому-то это покажется странным, но проклятие Фрица сбылось, причем, буквально и почти сразу, через каких-то двадцать минут. На подлете к Камышину спрятанная под обшивкой небольшая коробочка пискнула, получив сигнал с земли, и транспортный вертолет неожиданно потерял управление. Погибли все находящиеся на борту. И пилоты, и "охранники", и "фюрер". Хотя, по замыслу старшего дознавателя, одним из невезунчиков должен был оказаться иностранный советник, но, в принципе, так тоже неплохо вышло. "Фюрер" умер — да здравствует новый "фюрер"! А что с советником? Да, в общем-то, ничего — повезло советнику. С вертолетом повезло. Вот только не зря, видать, говорят, что бог шельму метит и от судьбы не уйдешь…

Зажав в руке контейнер с видеопамятью, Фриц бросился назад, под защиту широкого основания монумента. Как раз вовремя. Вражеский танк разразился длинной очередью из своего допотопного пулемета, а отвечающие ему бандиты палили во все стороны, не разбирая особо, где свои, где чужие. Щелчки пуль по каменному постаменту, за которым укрылся советник, живо напомнили ему те времена, когда он сам с автоматом в руках выкуривал из тайных убежищ африканских повстанцев. Тогда, помнится, вот так же точно схоронились за стеной, а как позицию менять стали, так еле ноги унесли. И все равно, Гюнтера с Максом потеряли. Чисто по глупости — дружественный огонь, чтоб его. Выходит, сейчас лучше сидеть тихо и не отсвечивать. И ждать, пока с танком не разберутся — против гранатометов-то у него защиты нет. "Что ж, время есть, подожду. На массированную атаку это вроде не похоже, видимо, одиночки какие-то шалят… Хотя… Тарас, конечно, предупреждал о провокациях, но всё равно, танк… это, знаете ли, чересчур… Ладно, вот закончится всё, я Тарасу… я… О! По деньгам я его урежу, вот… ну, точно, так и сделаю… На треть, не меньше…"

Однако додумать свою мысль до конца господин советник не успел. Выползший из дыма советский танк с бортовым номером "236" медленно поднял орудие, и через секунду глухой удар потряс монумент. Статую немецкого пехотинца ощутимо качнуло, бетонная голова в каске дрогнула и спустя мгновение раскололась на несколько частей. Один из осколков подскочил вверх, крутнулся в воздухе, разбрасывая пыль и крошку, а затем всей своей немаленькой массой обрушился на застывшего в ступоре немецкого полковника. И, как это ни удивительно, последним осмысленным чувством, посетившим Фридриха Максимилиана фон Лямке за мгновение до гибели, был не страх, а глубочайшее изумление: "Как!? Почему он развалился!? Там же бетон!".

Увы, герр оберст не учел одного. Того, что не один он здесь такой "умный". Ведь если одному пришла в голову "гениальная идея" о том, что бронзу можно легко заменить на бетон, а высоту скульптуры — уменьшить раза эдак в два с половиной, то… Отчего бы и другому не решить, что процент армирования здесь немного завышен. Совсем чуть-чуть, как раз на величину, отличающую его от нуля. Да и сам бетон… ну нафига бетону класс В35? Ему и пятнадцати за глаза хватит, с запасом, выше крыши. Впрочем, газосиликат, он ведь тоже того… твердый… И, самое главное, никакого воровства — боже упаси! Так, небольшая "оптимизация" расходов, "ничего личного — только бизнес"!

…И вновь Як-7Б вспарывает осеннее небо. Вновь ровный гул тысячесильного мотора перекрывает свист ветра за тонкой оболочкой кокпита. Так же, как несколько часов назад. А, может, не часов, а лет? И не несколько, а ровно семьдесят три? Пусть так, но какая, в принципе, разница? Главное, что лейтенант снова в небе. И снова в бою. И впереди враг. И хоть нет сейчас рядом комэска, и не прикрывают заднюю полусферу идущие с тобой в одном строю боевые товарищи, но всё равно — они здесь. Пусть не в воздухе, пусть на земле. Но они есть. И они сражаются за тебя, а ты — за них. И вместе с ними. Мандраж? Есть немножко. Но лейтенант полагал, что справится, не может не справиться, должен…