Чтение онлайн

"Странно. Вроде бы ночь была. А сейчас день".

В голове неожиданно мелькает еще одна мысль. Точнее, вопрос. Самый важный и самый насущный, однако пришедший на ум только сейчас.

"Год-то нынче какой? Тот же или… "

На последних метрах подъема бойца охватывает легкая дрожь. Нежданно накатившая робость, неясный страх перед предстоящим. Однако уже через пару секунд он справляется с волнением и, раздвинув кусты, шагает вперед, выбираясь, наконец, из оврага. Из оврага, на дне которого некогда клубился странный туман, уводящий в прошлое, уносящий в будущее, разрезающий жизнь на две половинки. Одну, в которой всё было. И другую. В которой всё… будет?

Впрочем, каждый из когда-либо прошедших через оранжево-серую пелену всегда сам выбирал свою судьбу, решая, куда идти. Неосознанно, следуя лишь собственным мыслям, собственной воле. И везде, везде и всегда, на любой из этих половинок, находилось дело для настоящего бойца. Сильного духом. Защитника. Хранителя. Вне зависимости от места. И от времени.

За обрывистым овражным склоном расстилается всё та же степь. Та же, что и когда-то. Уходящая за горизонт волнами ковыля и редкими, разбросанными среди холмов рощицами. А впереди, за полосой травы, незаметно переходящей в брусчатку, виднеется обелиск. Постамент, на котором стоит танк. Советский легкий танк Т-70 с номером "236" на броне. А вокруг…

Вокруг люди. Много людей. В форме. В форме бойцов РККА и в форме… германского Вермахта. И те, и другие, разбившись на кучки, мирно беседуют друг с другом, оправляют оружие, звенят амуницией. Кто-то сидит на траве, кто-то банально спит, укрывшись шинелью. Кто-то, будто не зная, чем бы еще заняться, бесцельно бродит туда-сюда, перемещаясь от одной компании к другой, чем-то интересуясь, перебрасываясь веселыми фразами с остальными, смеясь над ответными шутками.

Потрясенный увиденным, летчик медленно проходит мимо "ненаших" и "наших". Осторожно осматриваясь, с трудом осмысливая происходящее.

На лейтенанта особого внимания не обращают. Лишь изредка оглядывают его, одобрительно хмыкая, поднимая вверх большой палец. Летчик в ответ только пожимает плечами, вымучивая улыбку.

Около обелиска дымит полевая кухня. Рядом с ней с десяток "гражданских". А чуть в стороне стоят и о чем-то разговаривают двое. Мужчина. Седой, крепко сложенный, в куртке камуфляжной расцветки, с погонами на плечах, обутый в грубые ботинки на высокой шнуровке. И девушка. С растрепанными каштановыми волосами, выбивающимися из-под пилотки. В новенькой, но слегка запыленной гимнастерке зеленого цвета. С эмалевыми треугольничками на петлицах — по одному на каждой.

Лейтенант судорожно сглатывает, чувствуя, как уходит земля из-под ног. Как щемит в груди, как бешено бьется сердце. Узнавая, но всё еще не веря. Не веря глазам. Не веря, что так бывает.

— Дядь Сереж, ну чего мы ждем?

— Двадцать минут, Оля. Двадцать минут. Не все еще собрались.

Девушка морщит брови, поправляет упавшую на лоб прядку.

— Двадцать минут, — повторяет мужчина. — Сама знаешь.

— Да знаю я, товарищ майор. Знаю, — чертыхается Ольга. — А всё из-за этого… урода. Эх, попадись он мне, козлина страшная.

— Ругаться, Оля, нехорошо, — поправляет ее майор. — Лучше проверь, что там у нас по танкистам и летчикам.

— Танкисты есть, а с летным составом… — девушка разводит руками. — С летным составом беда. Ни один не пришел.

— Как это не пришел? — удивляется Бойко. — А это тогда кто? Гляди, какой типаж. Прямо хоть сейчас… э-э, за штурвал.

— Ой, правда.

Метрах в пяти от них, возле кухни, стоит какой-то чернявый парень в летной форме времен второй мировой. Просто стоит и смотрит на девушку. Пронзительным взглядом, не отрываясь. Ольга озадаченно хмурится, пытаясь вспомнить, где же она его видела. Или когда?

Впрочем, не важно. Тряхнув головой, девушка быстро подходит к этому странному парню. Резко останавливаясь прямо перед ним, буквально в шаге, почти вплотную.

— Здравствуйте, товарищ… лейтенант, — говорит Ольга. — Вы впервые у нас?

— Здравствуйте… Ольга, — отвечает летчик.

— Мы знакомы?

Лейтенант кивает. Немного смущенно.

— Почти.

— Почти?.. А, понятно, меня тут многие знают.

— Ну да… где-то так. Вы простите, Оля, я тут просто головой немножко, м-м, ударился, так что…

— Голово-о-ой? А ну-ка, дайте-ка я посмотрю.

— Да нет, спасибо, Оля. Не надо. Там ничего страшного. Пройдет.

— Ну, как хотите. Не надо, так не надо, — Ольга опускает руку, отступая на шаг. — Вас, кстати, как зовут, товарищ лейтенант? А то как-то неудобно совсем. Вы меня знаете, а я…

— Владимир, — мягко произносит лейтенант, глядя девушке прямо в глаза.

— Ну, тогда здравствуйте еще раз, лейтенант Володя, — смеется "младший сержант" Фомина.

— Здравствуйте, младший сержант… Оля, — улыбается в ответ летчик. — Вы, если можно, расскажите мне, кто здесь, что и куда.

— Значит, первый раз на реконструкции? — уточняет девушка. — Ну, тогда пойдемте, я вам по дороге всё объясню…

Ольга без тени смущения подхватывает лейтенанта под руку и ведет его к виднеющейся невдалеке технике. Старинной, времен войны. Летчик не сопротивляется. Он просто идет рядом и слушает. О войне, о Победе, о том, какой замечательный сегодня праздник, о том, как долго к нему готовились в местном клубе исторической реконструкции. О том, как должен проходить игровой бой, "в точности" повторяющий события более чем семидесятилетней давности. И лишь один раз он спотыкается и вздрагивает, услышав знакомое имя:

— Свиридяк? Вы сказали — Свиридяк!? Тарас Свиридяк?

— Ну да, Свиридяк, — удивляется девушка. — А вы что, ничего про это не знаете?

— Ну… так… краем уха.

— Странно. А, впрочем, черт с ним, с поганцем. Пусть им теперь следствие занимается. Жуликом.

— И много украл?

— Лет на десять, — хохочет Ольга. — Общего режима.

Лейтенант слушает, как она смеется. Смотрит и слушает, слушает и смотрит. Не отрывая взгляда. Что ж, теперь он точно знает, ради чего стоит жить. И ради чего умирать. Ради чего сражались на той далекой для всех нынешних и такой близкой лично для него войне. На которой он погиб. И… выжил.

Да, он никого ни о чем не просил, не молил, не требовал. Просто… так вышло. Так получилось. Что он опять здесь. На родной, отвоеванной у фашистов земле. В будущем. В настоящем.

"Будь… счастлива… Леся".

Командир танковой роты старший лейтенант Евгений Винарский с трудом оторвал лицо от "подушки", сооруженной из старого вещмешка, и, разлепив глаза, очумело потряс головой, словно недоумевая, что происходит и как он здесь очутился. Спустя пару ударов сердца, осознав, что это не сон, танкист сел. Опустив голые пятки на каменный пол, привалившись к стене, утирая льющий со лба пот. Приходя в себя. Пытаясь разобраться. Отключившись от реальности почти на минуту.